Невеста Степи

ГЛАВА ВТОРАЯ

Уже выбегая из зала, Елена услышала, как её окликнула мать.

- Вернись!

Голос Ирины, царицы Византийской, был полон твердости и одновременно, еле улавливаемой мольбы. Елена, на долю секунды, сокрушенно закрыла глаза. Она не могла уйти. С тяжелым вздохом девушка повернулась к родителям.

Её мать - статная красавица, облаченная в пурпурные шелка, стояла посреди зала. Елена всегда любовалась ей, и даже теперь, в минуты горечи, она не могла не отметить, как была прекрасна царица Византии.

- Подойди, дитя, - дрогнувшим голосом обратилась к дочери Ирина.

Девушка на одеревеневших ногах подошла к матери. И лишь теперь, приблизившись к ней, Елена уловила, какими печальными были её глаза. Казалось, вся грусть мира застыла в синих очах царицы. Не выдержав, Елена ринулась на грудь к матери. Прижавшись щекой к гладкому шелку, пропитанному ароматом мяты и мирры, девушка ощутила секундное, такое призрачное чувство безмятежности. Она снова была той маленькой, беззаботной девочкой.

Ирина, тяжело вздохнув, мягко провела ладонью по светлым, с золотистыми переливами, волосам дочери. Сердце матери разрывалось от понимания собственного бессилия.

- Мама, пожалуйста, я не хочу выходить замуж... Я не хочу покидать вас, - поднимая на царицу глаза, утопающие в сдерживаемых слезах, прошептала Елена.

Ирина сомкнула дрожащие веки. Губы её побелели, а грудь начала учащенно воздыматься. Как? Как ей объяснить своей дочери, что у неё нет выбора?

- Елена, не забывай, что ты не просто моя дочь, - тщательно подбирая слова, начала царица, - ты, прежде всего - принцесса. И твой долг - благополучие твоего народа.

- Но как замужество с каким-то восточным беком может повлиять на благополучие моего народа? - сглатывая горький ком в горле, вопросила Елена.

- Самым прямым образом. Нам нужны сильные союзники, - в разговор вмешался император. Он, сдвинув брови, строго смотрел на свою жену и дочь. В груди его разгоралась злость. Все же, Ирина разбаловала Елену! Эти разговоры и интерес к книгам не принес добра. Нужно было воспитывать её в строгости, и тогда бы не пришлось отчитываться перед дочерью за принятое решение. Она бы просто приняла его, как истину.

- Союзники? - Елена устремила на отца непонимающий взгляд. - Эти варвары? Как они могут быть союзниками нам?

- Нам нужны сильные союзники, - Феодосий поднялся на ноги. - И не нужны сильные враги.

- Враги? - переспросила Елена. Краем глаза она заметила, как нервно задрожали ресницы матери.

- Враги, - император направил взор в сторону витража. Выражение лица его было напряженным, словно в любой момент, в главный зал с мечами могли ворваться неприятели. Елене это казалось невозможным, ведь все эти годы Константинополь был для неё оплотом безопасности и мира. Нет, до слуха девушки иногда доходили истории о войне. Но она была где-то там, за несокрушимыми стенами города. Война была в другом мире. Не в её.

- У нас есть враги? - Елена замерла в ожидании ответа.

- Их десятки, - Феодосий посмотрел на дочь немигающим взором.

- Как такое может быть, чтобы у Священной Византии появилось столько врагов? - ощущая, что над её безопасным миром навис обоюдоострый меч, удивленно вопросила Елена.

- Тебе пора проснуться, Елена! Пробудиться ото сна! - все больше раздражаясь на дочь, но еще больше - на себя, повысил голос император. - Константинополь уже не тот, как столетиями прежде. От былого величия не осталось и следа.

- Отец, как можешь ты говорить такое? Ты, император...

- Не кори меня, Елена! - резко оборвал Феодосий. Лицо его покрылось красными пятнами. - Да, я император. Но я вижу, что мир изменился. Византия уже не доминирующая держава. В ней остался лишь отблеск былой роскоши и влияния.

Феодосий, спустившись по ступеням, медленно зашагал по мраморному полу. Длинная парчовая накидка императора бесшумно стелилась позади него.

- Да, я император, - вновь повторил Феодосий, вставая напротив испуганной дочери. - Но теперь моя власть распространяется лишь на Константинополь и мелкие предместья возле него. Люди бегут из города. Теперь в нем - всего лишь сто тысяч горожан. Прежде - счет шел на миллионы. Кругом упадок, смерти и опасности. Сербы и болгары на Балканах утопают в крови друг друга. Ватикан поглядывает с аппетитом на Константинополь, а азиатские цари мечтают завладеть нашим городом. Ты хочешь знать, что будет, если это случится?

Не дожидаясь ответа дочери, Феодосий продолжил звенящим голосом:

- Твои братья, Константин и Лев, отправятся защищать город, и наверняка сгинут в неравной битве. Стены Константинополя будут разрушены, дворец разорен, а твои мать и сестра - лишатся чести и жизни. Я же, вероятно, умру от удара мечом в спину. Ты этого хочешь, Елена?

Тошнотворная волна, выйдя из центра живота, достигла горла Елены. Рот девушки наполнился горечью, а тело обдало противной дурнотой. Елена смотрела на отца, но видела не его, а описанные им, леденящие душу, картины будущего.

- Нет, не хочу, - слабым голосом отозвалась она.

- Тогда сделай то, что должна сделать настоящая принцесса - выйди замуж за Гумерхана. Он обещал, что не позволит войне с их стороны коснуться нас.

- Но есть же и другие страны, которые угрожают нам... - Елена, продолжая бороться с дурнотой, во все глаза глядела на отца.

- Это уже не твоя забота, - Феодосий обхватил ладонями бледное лица дочери. Серые глаза отца наполнились печалью и сожалением. - Прости меня, Елена.

- О, папа, - Елена дрожащими пальцами обхватил его ладонь. - Я выйду за него замуж и сделаю все, чтобы защитить Константинополь.