Космос во мне

Нельзя показывать настороженность, но и беспечность тоже не стоит. Пусть, пока здесь бармен, стрельбы в баре не будет. Этому негласному правилу следуют все. Однако, ситуация на станции такова, что корабль мой захотят присвоить здесь многие. Даже Жерар. А этот все улыбается, как счастливый ребенок, который за конфетку готов в горло вцепиться.

Никогда не испытывал недостатка в общении. Привык к одиночеству, люблю, когда никто не достает. А стоит обратиться самому – сразу приходит ответ. Алиса мне лучше всяких баб и друзей. Не достает, не канифолит мозг, ненавязчивая виртуальная особа моей мечты, что понимает меня со скоростью мысли.

– Ладно, не гружу, лучше сам расскажи, что там за дела на фронтах сражений? – Заворчал Жерар, доставая пластиковую бутылку синтетического виски.

На моем корабле такой жидкости не бывает. Слишком много бесполезного веса. Черт, снова я вспоминаю о бомжихе и оправдываю себя.

Пора бы уже выбросить её из головы. Как бы жалость не переросла в глупость. В космосе никому нельзя верить, особенно таким жалким на вид. Не исключено, что это какая – то подстава. Конечно, хотелось бы верить, что она просто невинная жертва, у которой был корабль. Всякое бывает, воспользовались её доверчивостью и отобрали всё, что можно было отобрать. Быть может, какой – нибудь вор, прикинувшийся бомжом, обобрал её. А теперь им стала она. Дальше её место займу я, если клюну. И вот он уже круговорот бомжей в природе. И смешно, и горько.

– Ринни, не залипай, – застонал бармен.

– Что рассказывать – то? – Усмехнулся я, напуская важности своему виду. – Сам все знаешь, в какую систему ни прыгнут пришельцы, туда и крейсера имперские спешат, а после стервятники вроде меня на останки поживиться.

– Ой, не заливай, – скривился бармен. – Нечего рассказывать. Да ты всю звездную картину знаешь наизусть, проныра. Прежде, чем соваться, сто раз взвесишь, кто куда и откуда. Дабы под раздачу или патруля не попасть.

– Ладно, – сдался я, завороженный зрелищем, как виски перетекает в стакан. – Кое – что расскажу. Девораторы теперь умнее стали, месяц назад крупную эскадру имперцев раздолбали на Дароэре. Застали врасплох на переправе, отрезав подкрепление.

– Ох ты ж, мать моя женщина. – Ахнул дедуля. – Я – то думаю, почему это кораблей больше с того сектора не видать. То есть порт Дароэр теперь захвачен?

– Нет, – брякнул с сарказмом в ответ и отхлебнул из стакана. Первый глоток приятно обжог горло и пошел теплотой дальше. Вкусно… Но послевкусие дерьмовое, все же синтетика, мать ее.

– Что нет? – Не унимался Жерар.

– Не захватили, просто уничтожили все порталы и станции, – уточнил я. – Затем бросились к кислородной планете, подавили все орбитальные крепости и стали высаживаться. Планетарные бои, сам знаешь, длятся годами.

– М – да, где этим уродам благоприятно, оттуда потом не выкуришь, – согласился Жерар. – Девораторы, как саранча, пожирают все. Кусают то здесь, то там, как бешеные собаки.

– Ага, – брякнул я. – И договориться с ними никак. Твоя моя не понимать, твоя моя просто жрать.

– Это ж сколько уже империя с ними воюет? Лет двадцать небось бьется.

– Да больше уже, – раздался чересчур мужественный для этих мест голос. К разговору подключился человек в комбинезоне рейдера. Без суеты и резких движений он пересел на соседний стул, шумно передвинув свой стакан по стойке, будто у себя дома.

– Да и по делом зажравшимся имперцам, на нас меньше внимания, – позлорадствовал Жерар, но почему – то занервничал, взглянув на моего соседа.

В голосе дрожь. Это плохой знак.

Я обратился мысленно к Алисе, но ответа не последовало. В панику впадать повода пока не было, просто стены из защитного материала, что не пропускает сигнал. На всякий случай без суеты перехватил стакан из правой в левую руку. Мало ли придется выхватывать оружие. Однако, дистанция слишком мала, он может меня схватить.

– Продаешь че? – Вновь подал голос рейдер, уставившись на свой стакан.

Обращение было ко мне. Мы все здесь что – то продаем. Болтать долго не в наших правилах, всегда нетерпеливо переходим к делу. В космосе от терпения до нетерпения один шаг. У многих крыша едет от замкнутых пространств. Психика восполённая, иногда без наркотиков никак. Среди рейдеров на них спрос большой, особенно у дальнобойщиков.

– Плазму, – ответил коротко.

– Протона у меня и самого завались, – усмехнулся мужчина.

Белобрысый, лет сорока на вид, плечи широкие, на руках заметил мозоли. Хватка сильная, по пальцам на стакане видно. Скорее всего на нано – роботах сидит, усиливающих мышцы. Опасно с таким связываться.

– У меня плазма Дора, – ответил ему и насладился реакцией.

Голубые глаза рейдера округлились, уставившись на меня. Ценная плазма, такая в ходу везде. Добыть ее могут только самые рисковые парни, что бросаются за добычей, стоит только разлететься кораблю пришельцев.

А если учесть, что имперцы страдают трусостью, колошматя по трупам, пока пыль не останется, то добыча ее сравнима с ведением реального боя, где тебя могут прикончить обе стороны конфликта. Имперцы так вообще чаек, вроде нас не любят. Иной раз пролетят мимо, ибо на букашку отвлекаться нет времени. У них приказ и точки сбора. Строго в военной организации, смертные казни и все тому подобное за невыполнение приказов, даже адмиралов своих не жалеют, головы летят только так. А бывает, что могут арестовать рейдера и корабль на обыск. Если контрабанду найдут, считай, пропало твоё корыто. Вольют его в состав обслуживающего флота, а тебя на верфь работать за еду и кислород пока не помрёшь.

– Ты я вижу, парень рисковый, – усмехнулся рейдер, не скрывая удивления в горящих глазах. – Много на продажу?

– Сто тридцать единиц отдам.

– Беру все по сто кредитов, – озвучил он предложение мгновенно.

– Двести, – обрезал я, поглядывая на Жерара.

– Сто двадцать…

В итоге сторговались на сто пятьдесят кредитов и три куба твердотопливного кислорода. Как раз кислород мне был очень кстати.

Если бы я сказал, что у меня имеется и плазма Эро, у рейдера бы глаза на лоб полезли.

Плазма пришельцев – это самая лучшая энергия во всей галактике. Подразделяется на три вида: Протон, Дора и Эро. Протон – пользуются все, ее хоть попой ешь. А вот Дора редкость, ее активно внедряют на военных кораблях империи, поэтому спроса больше, чем предложения. Ну а плазма Эро считается самой – самой… для императорских особ и избранных. Энергии одной единицы хватит, чтобы крупную космическую станцию на год обеспечить. Как я ее добыл, интересовать будет даже самого матерого рейдера. Это практически невозможно. Пусть у меня её всего лишь три единицы. Но этого достаточно, чтобы выкупить свою жизнь, если потребуется.

В общем, я богат. Но не все так просто. Рейдер по имени Вагнер остался доволен и ретировался куда – то, оставив нас с барменом решать свои дела. Мы договорились встретиться позже у моего корабля.

– Мне нужны продукты, – обратился я к Жерару.

– А мне плазма. Сто единиц, и это как минимум, Ринни. Ты ведь не все продал этому красавчику?

– Странный тип. Давно ты его знаешь?

– Первый раз вижу, – поежился Жерар. – Ну, так что?

– Что ты готов предложить за плазму Дора?

– Органику для синтеза десять кубов, – ответил бармен.

Жерар на станции представлял не сколько свои интересы, а скорее всю администрацию. Ресурсы станции – были его ресурсами. Интересы станции – были его интересами. Я его понимал, но у меня были свои цели. И свои расценки.

– Никакой органики, – обрубил я. Знаю их органику, что туда только не попадает. Крысы – это в лучшем случае. Некоторые бомжихи – в худшем.

– Есть военный имперский паек, что продал Вагнер, – произнес Жерар, осунувшись. – Старого образца.

Уточнение весомое. Паек старого образца просто отвратителен. Его не производят уже давно, а тот, что есть – старый донельзя. Пусть витамины и калории сохранены, в остальном – это сыпучее дерьмо со вкусом плесени. Но у меня нет выбора, лучшего предложения от ушлого деда не получу.

– Сколько? – Поинтересовался я.

– Семьдесят брикетов.

– За сто Дора? Ты издеваешься?! – Возмутился я. Но в душе возрадовался. Ибо даже предположить не мог, что у Жерара будет так много брикетов!! Все это я куплю у него за тридцать Дора с чистой совестью, как бы старый хрен не извивался.