Девятое прощание: Слишком поздно для твоего сожаления

Мартин посмотрел с меня на Лизу, в его глазах промелькнуло замешательство.

— Тогда что с инвестициями в галерею? — спросил он.

Лиза пренебрежительно махнула рукой.

— Позже, Мартин. Мне скоро вылетать в Аспен, помнишь? Ты обещал меня проводить.

Его внимание мгновенно переключилось на неё.

— Точно, конечно. Аспен.

Он бросил на меня быстрый, почти безразличный взгляд.

— Ты в порядке, Эля? Ты бледная.

Я лишь кивнула.

Слова казались бесполезными.

Он не стал дожидаться ответа. Он уже вёл Лизу к лифту, придерживая её за руку.

Двери закрылись, оставив меня одну в его роскошном кабинете.

Тишина принесла облегчение.

Я вышла, и подписанные документы о разводе тяжёлым грузом лежали в моей сумочке.

В тот вечер Мартин вернулся домой поздно.

Он нашёл меня в гостиной, смотрящей на огни города.

Он подошёл сзади и положил руки мне на плечи.

Знакомый жест. Раньше я чувствовала себя в безопасности.

Теперь это было похоже на клетку.

— Прости, что опоздал, — сказал он мягким голосом, стараясь быть нежным. — Рейс Лизы задержали.

Конечно, задержали.

— Ты всё ещё злишься из-за вчерашнего? — спросил он.

Злюсь? Из-за того, что меня бросили на тёмном шоссе, больную и страдающую, ради его бывшей девушки?

— С чего бы мне злиться, Мартин? — спросила я ровным голосом.

Он вздохнул со звуком отрепетированного терпения.

— Послушай, Лиза была искренне напугана. Её машина и правда сломалась. Что я должен был делать?

— Действительно, что, — сказала я, поворачиваясь к нему лицом.

Я уловила слабый аромат духов Лизы на его рубашке. Chanel 5. Её фирменный запах.

— Это в последний раз, Мартин, — сказала я.

Он нахмурился. — В последний раз что? Я помогаю Лизе? Она мой самый старый друг, Эля. Ты это знаешь.

— Нет, — сказала я. — Последний раз для нас.

Я достала из сумочки подписанные документы о разводе и протянула ему.

Он уставился на них, потом на меня.

Неверие. Затем гнев.

— Что это, чёрт возьми, такое? Ты же не серьёзно.

Он всегда находил оправдания для Лизы.

Она была хрупкой. Она была одинока. У неё была тяжёлая жизнь, несмотря на миллионы её семьи.

Моя боль, мои потребности — они всегда были на втором плане.

Или вовсе невидимы.

Раньше он приносил мне кофе по утрам. Чёрный, две ложки сахара.

На следующее утро он этого не сделал.

Он спал в гостевой комнате.

Я собрала небольшую сумку.

Только самое необходимое.

Я оглядела нашу спальню. Его сторона шкафа была аккуратной, организованной.

Но на его тумбочке, рядом с часами и бумажником, стояла маленькая фотография в рамке.

На ней была не я. Это были он и Лиза, много лет назад, смеющиеся, склонив головы друг к другу.

Когда она там появилась?

Я никогда раньше её не замечала. Или, может, не хотела замечать.

— Наверное, Лиза оставила, когда помогала мне с ремонтом в прошлом месяце, — сказал он однажды, когда я нашла один из её шарфов, наброшенный на стул.

Он даже не пытался это скрыть.

Я взяла свой любимый кашемировый свитер, тот, про который он говорил, что в нём мои глаза кажутся зеленее.

Я сложила его, потом разложила.

И положила обратно в ящик.

Он казался испорченным.

Всё в этой квартире казалось испорченным его выбором, присутствием Лизы.

Я прошла по комнатам.

Мои дизайнерские проекты были приколоты к доске в маленьком кабинете, которым я пользовалась. Чертежи нового бутик-отеля в центре города. Коллаж для ремонта пентхауса.

Моя работа. Единственное, что было по-настоящему моим.

Я сняла проекты Агентства недвижимости «Наследие Торнова». Те, что были связаны с его семьёй. Те, в которых я всегда чувствовала себя второстепенной.

Файлы моих независимых клиентов казались чистыми.

В тот вечер я должна была пойти на благотворительный гала-ужин. Фонд детской грамотности.

Мартин был спонсором. Агентство недвижимости «Наследие Торнова».

Я знала, что Лиза будет там. В центре внимания.

Я не собиралась идти.

Но потом я подумала: а почему бы и нет?

Последний взгляд на мир, который я покидаю.

Бальный зал сверкал. Люстры, шампанское, дизайнерские платья.

Лиза была в центре внимания у столов для тихого аукциона.

Она оживлённо разговаривала с группой женщин, её голос разносился по залу.

— …и Мартин был просто героем. Он проехал всю дорогу до Монтока в ту ужасную бурю, чтобы спасти меня. Моя машина полностью заглохла. Он даже позаботился, чтобы мой водитель на следующий день её отбуксировал.

Одна из женщин, светская обозревательница, которую я смутно знала, восторженно произнесла: — Он так предан тебе, Лиза! Всегда был.

Лиза улыбнулась, изображая скромную благодарность.

Тут она увидела меня. Её улыбка стала шире, но не коснулась глаз.

Она извинилась и плавно подошла ко мне.

— Эля! Ты пришла! Я так рада. Мартин беспокоился, что ты всё ещё расстроена.