Верная для (не) верного

Папа не исправим. Работа – единственное, что занимало его мысли двадцать четыре на семь. После смерти мамы он словно превратился в бездушную машину с мотором вместо сердца. А моя жизнь... Да кого волнует жизнь семнадцатилетнего подростка?!

Я внимательно к нему присмотрелась – вьющиеся русые волосы поредели, на лбу образовалась паутинка из мимических морщин, под глазами залегли землистые тени. Он сдал за последнее время...

А ведь когда-то это был очень привлекательный мужчина. Его мужественное лицо с яркими синими глазами вполне могло принадлежать кинозвезде. Его даже не портил сломанный по молодости нос и неизменные очки в строгой черной оправе.

Папа относился к тому типу мужчин, от которых у женщин сразу текут слюнки, однако уже много лет его сердце принадлежало одной – моей маме. И даже после ее смерти отец продолжал хранить верность.

- Для тебя все так просто... – пробурчала, вспоминая о Мише.

А ведь он знал, что мы с Харитоновым вместе с девятого класса. Конечно, мой парень не собирался сдаваться без боя, продолжая атаковать жизнерадостными посланиями в социальных сетях, однако в глубине души мы оба понимали, что отношения обречены.

- Не драматизируй, ребенок! Лучше сходи за продуктами – в холодильнике можно играть в бильярд, – натужно рассмеялся. – Можешь купить себе что-нибудь! А я побежал – дел выше крыши...

- Счастливо... – замерев около зеркала в прихожей, я достала из сумки красную помаду, и, сделав несколько мазков, тщательно растушевала их на губах.

- Это ещё зачем? – отец остановился за спиной: встретилась с его суровым взглядом в отражении.

Он не жаловал девушек с ярким боевым раскрасом, поэтому чаще всего я пользовалась красной помадой, чтобы его позлить. Глупо, знаю, но ничего не могла с собой поделать... Слишком тяжело так запросто оставить город, где сосредоточена вся твоя жизнь, где находится могила мамы, и переехать лишь потому, что отца назначили директором интерната.

- Затем, что я уже не ребенок. – Выдержав колючий взгляд, гордо приподняла подбородок.

Он хотел возразить, но, похоже, в последний момент передумал. После того, как дверь с громким хлопком закрылась, я спокойно закончила макияж.

Оставшись в одиночестве, не смогла сдержать удовлетворенной улыбки – все-таки красная помада удивительно гармонировала с моими светло-русыми волосами и голубыми глазами – цвета горного хрусталя, как любила говорить мама.

- Прорвемся!