Петля Мебиуса

На выложенном камнем полу Ив Адлер стоял на коленях с поднятыми вверх руками, что были закреплены пластиковым жгутом вокруг металлической трубы, переделанной под душ. Он стоял так уже какое-то время, а теплая вода падала на макушку и стекала по лицу вниз — на плечи, на спину, на бедра. Его трясло то ли от лихорадки, то ли от холода, в раскрытых широко глазах, казалось, навечно отпечатался ужас. Вода не приносила должного успокоения, она лишь подчеркивала его незавидное положение — его плен.

Ив смотрел на каменный пол перед собой и видел лишь красную воду, смешанную с его кровью. Спина была исполосована глубокими длинными порезами. Боль, пульсирующая в голове, выносила его сознание вперед ногами, заверив, что оно умерло. Он уже и не помнил, сколько раз терял сознание за время своего плена.

Спина горела огнем, как и бедра, как и его задница. Ив понимал, что его рвали беспрерывные соития, но сколько их было? Он потерял им счет. Монстр не давал зажить ранам, вспарывая плоть снова и снова, любуясь страшными картинами, творениями своей руки. Только вот вместо кистей он использовал нож.

Раны были несмертельными, Ив понимал это — чудовище его берегло, «любило». Оно повторяло бесчисленное множество раз: «Люблю», — как гвоздь, забитый в голову, как удавка на шее. Вот только самому Иву с каждой минутой, проведенной тут, сдохнуть хотелось все больше, все отчаяннее.

Сколько времени он находится в этом ужасном месте без единого окна — черный каменный карман под землей, куда воздух поступал благодаря работающей системе вентилирования, а свет был электрическим, искусственным, холодным, как все, что его окружало? Все, что он видел за последние несколько… дней, это черные камни и чудовище — двуногое, говорящее и даже думающее, но чудовище. Ив сглотнул, соленые слезы следовали по траектории теплой влаги, стекая с лица на омытый кровью камень, скрываясь, маскируясь. Только вот чудовище знало, что он плачет.

Обнаженный мужчина вошел в условно ванную комнату подземелья. Он посмотрел на своего пленника и обошел его сзади, любуясь.

Ив задрожал. В какой момент он стал его настолько боятся?

— Даже не надейся, — оглушил парня выученный уже до мельчайших интонаций голос. — От этих ран ты не умрешь. Я об этом позабочусь, — прошептали в самое ухо, и Ив зажмурился, сдерживая всхлип. «Заткнись».

Пальцы мужчины коснулись спины парня, провели кривую линию, обогнули края глубоких ран, слегка надавливая на открытые, исходящие кровью участки плоти. Пленник сцепил зубы, чтобы не закричать, и часто задышал носом. Руки уже затекли от подобной позы, но его не собирались избавлять от пут, наоборот, в руке мучителя блеснул нож. Ив отметил этот факт как-то поверхностно, краем сознания, что агонизировало уже какое-то время, не справляясь с нагрузкой.

Страха не было перед холодным металлом: парень уже познакомился не раз с этим жалом. Рука мужчины коснулась ягодиц, сжала. Нож мелькал рядом с лицом, он чувствовал его небрежные прикосновения. Крупное мужское тело прижалось к спине, твердый член мужчины уперся в ягодицы. Ив закусил губу: сопротивляться бесполезно, на глаза опять навернулись предательские слезы бессилия.

— Как ты вкусно пахнешь, — нож коснулся левого бока парня, в то время как вторая рука мужчины пропихнула два пальца в дырку. — Узкий и тесный, — промурлыкал ненавистный голос.

Нож острием прошелся по ребрам, дразня, не калеча, спустился к паху и замер у гениталий, аккурат под яичками. Ив закрыл глаза, все, чего он хотел, это «сдохнуть».

«Сдохнуть! Сдохнуть! Сдохнуть!» — истерически визжало поломанное сознание, но вместо того, чтобы выполнить желание пытаемого, мучитель направил себя внутрь парня и, резко толкнувшись, вошел в разработанную дырку, удовлетворенно выдохнув. Тело под ним дернулось, натыкаясь на острый металл, чье прикосновение к коже стало жечь новым разрезом, и застыло, повиснув на связанных руках.

— Как же ты пахнешь, — прошептал мужчина, утыкаясь носом в обрезанные влажные волосы пленника.

Глубокий вдох и резкий толчок внутрь. Крик. Блаженная улыбка растянула губы насильника. Мужчина принялся активно вбивать себя в парня. Снова и снова, выбивая каждым движением стоны и хрипы из сломленного тела.

— Удивительно. Я могу быть внутри тебя так глубоко, как хочу. И все благодаря твоей мягкой дырке, — мужская ладонь до боли сдавила член парня. Тот скривился, дернулся, застонал, в глазах от боли побелело.

— Убей меня, — выскулил он.

Чужой язык прошелся по вспоротым кровоточащим ранам, губы прижались к влажной горячей коже.

— Что ты, я же люблю тебя.

— Т-тогда убей м-меня быстро! — выкрикнул Адлер, дернувшись от особо резкого толчка и ахнув.

— Я эгоистичный человек. Берегу вещи, которые мне нравятся. А ты мне нравишься, — улыбка. — Скажи, кому ты принадлежишь? — прошептали в затылок парня, лизнув кожу языком.

Ив опустил голову, надсадно дыша и постанывая через раз, слезы продолжали прятаться в струи стекающей воды и никак не иссякали. Он даже не представлял, что способен себя настолько жалеть, настолько ощущать свою беспомощность. Он хотел перестать «быть». Сейчас. Здесь.

— Я тебя не слышу, — большая ладонь схватила парня за волосы, оттягивая голову на себя. — Ну?

Ив молчал, прикусив губу, терпел. Мужчина резко двинул бедрами вперед, впечатывая его в каменную стену, одновременно с этим оттягивая за волосы сильнее, выгибая к себе. Тот вскрикнул.

— Заведомо провальная тактика, — мучитель поднес нож к лицу парня, направил острие в глаз, ожидая.

— Хаха, — губы Ива искривились в вымученной усмешке, — Что…ты…собираешься… еще… предпринять? — он выглядел безумцем с перекошенным сумасшествием лицом. — С-сделаешь мне больно? — губы по-прежнему кривились в усмешке. — Хаха…

Мучитель немного удивленно вскинул брови, а затем, отодвинув нож в сторону, по-доброму улыбнулся.

— Я тебя слишком сильно люблю, Ив, — лицо пленника вытянулось в недоумении, а мужчина целомудренно поцеловал его в лоб.

Страх схватил Ива за горло.

Отпустив его волосы, чужая ладонь легко прошлась по спине. Ив смотрел в стену перед собой, понимая, что все внутри холодеет, покрывается морозной коркой, ожидает. Ему не выиграть у чудовища.

— Но ты должен знать, чей ты.

Нож прошелся по спине, погрузившись на сантиметр, оставляя новый рисунок. Ив закричал, мозг зафиксировал очередной очаг боли, забился, срывая последние рубильники, перед глазами все стремительно затапливало красным. Он знал этот цвет, цвет его крови, символ его падения. Теплые струйки быстро смешивались с водой, убегая в канализацию. Рука мужчины отшвырнула нож и так же быстро пошла вниз, приобнимая его за талию. Мужчина сдавленно охнул, когда сфинктер сжался, повинуясь приказам расколотого на части мозга, блаженно закатив глаза.

— Уггм… — насильник запрокинул голову вверх, вжимаясь еще сильнее в ягодицы парня, натягивая его на себя еще больше, наслаждаясь спровоцированной теснотой и криком своей жертвы. — Хахаха… Ты хочешь меня съесть? Паршивец… — выдохнул он, до боли сжав пальцами бока парня.

Ив не мог прийти в себя: в голове была буря, глаза широко раскрыты, по лицу стекают горькие слезы, попадая в приоткрытый в крике рот. Он забыл, как дышать, так и застыв, сведенный судорогой боли.

— Знаешь, это было восхитительно, — язык мужчины прошелся по свежей ране, собирая спешащую кровь. — Прекрасно, — констатация факта.

Большие руки держали крепко, оставляя синяки, и мучитель принялся ритмично и грубо трахать его, растягивая все сильнее сжатое колечко ануса, разрывая его, вытряхивая сознание и действительность из головы парня, прописывая на лобных долях единственно существующую ныне для него реальность. Свою реальность. Парень стонал сквозь плотно стиснутые зубы, не в состоянии сдержать срывающийся голос и слезы, что уничтожали его, умерщвляли.

— Нгм… Нгггмм… Нннммм… — болевые спазмы кривили его лицо, но он упрямо искусывал до крови губы, заставляя мозг воспроизводить одну и туже информацию.

«Я не буду твоим… Не буду… Не позволю сломать меня…»