Служанка и молодой наследник

На мраморе все еще сохранились влажные следы его побега.

Спускаясь по лестнице, Лучано провел пальцами по краю перил. Медленный. Как будто смакуя каждую секунду. С момента инцидента прошло меньше часа, но ее разум все еще был прикован к этому абсурдному и неуместному образу: служанка, пересекающая главный зал, ее туфли были мокрыми, а ее достоинство... непоколебимо.

-Итак, ты теперь прячешься.

Амелия, сидевшая за служебной дверью, внезапно села. Голос выдал его прежде, чем послышались его шаги. Он всегда говорил так, словно все принадлежало ему: воздух, земля, право на беспокойство.

Лучано прислонился плечом к дверному косяку и скрестил руки. Он был расслаблен, но взгляд его был острым.

«Хороший пост», - сказал он с насмешливой полуулыбкой. Персидский ковер, мокрые ноги. Должно быть, это новая традиция для вашего вида.

Амелия крепко сжала кулаки. Не потому, что я не ожидал такого комментария. Я этого ожидал. Я знал его. Он был настолько богат.

Но все равно было больно.

-Мне жаль. «У меня не было выбора», - ответил он, и его голос прозвучал спокойнее, чем он думал в тот момент.

-У тебя не было выбора? - Лучано саркастически рассмеялся. Выбор есть всегда. Например: поступить как любой порядочный работник. На заднем дворе, без скандалов. Но, конечно... ты другой, не так ли? Восходящая звезда? Или просто неуклюжий?

Она посмотрела на него, на этот раз не опуская глаз. Нет. Он не собирался снова уклоняться. Не после того звонка. Особенно после того, как он узнал, что его отец - его отец, у которого едва ли осталось две рубашки без дырок, - оставил после себя долг парню, который, по словам звонившего, не задает вопросов, но стреляет.

«Мне не нужно ничего вам объяснять», - медленно сказал он.

Лучано приподнял бровь. Он сделал шаг вперед. Не агрессивно, но достаточно, чтобы заставить ее почувствовать себя неуютно.

-О, нет? Как странно. Потому что ты в моем доме, топчешься по моему полу, и твоя личная трагедия разбрызгивается по всему дому.

«Это не твой дом», - прошептала она. И затем, более настойчиво: Это твоему отцу.

Лучано остановился. Он знал, что это был удар ниже пояса. Но я никогда в этом не признаюсь. Не перед ней.

«У тебя есть смелость», - сказал он, презрительно улыбнувшись. Для швабры.

-И у тебя эго размером со столовую. Для того, кто сам ничего не заработал.

Тишина.

Лучано почувствовал, как что-то напряглось в его животе. Это была ярость. Это было что-то другое.

Еще один шаг вперед. Она не двинулась с места.

«Тебе не следует здесь находиться», - сказал он тихим, серьезным голосом.

-Ты мне уже сказал.

-Нет. Я имею в виду здесь. -И он указал пальцем на землю между ними-. Передо мной. Разговаривать со мной таким образом. Как будто твое мнение что-то стоит.

Амелия почувствовала, как ее тело напряглось. Гордость кипела в его крови, но было там и что-то еще, бившееся глубже: странный, напряженный жар, и он не мог понять, было ли это желанием или вызовом. Я не был уверен. Я просто знала, что не отступлю.

Не перед ним.

Он посмотрел на него. Твердый. Прямой. Не моргнув глазом.

-Я не боюсь.

Лучано долго смотрел на нее. Этот взгляд встревожил его. Это был не типичный умоляющий взгляд. Это не было подчинением. Как будто она знала о нем что-то, чего он сам не знал.

«Может быть, тебе стоит это сделать», - ответил он.

-Может быть, тебе стоит слезть со своей высокой лошади.

Напряжение между ними было тонкой нитью. Лучано сглотнул, не желая этого показывать. В этой девушке было что-то особенное. Что-то было в том, как он не сдерживался, как он говорил без прикрас. Это его раздражало. Это его смутило.

Это его привлекло.

И это... это еще больше разозлило его.

Он сделал шаг назад, как будто это могло отбить у него желание схватить ее за руку, прижать к стене и заставить замолчать чем-то, кроме слов.

«В следующий раз, когда я увижу тебя в главном коридоре, - сказал он, вернувшись к своему холодному тону, - я добьюсь твоего увольнения». Понял?

Амелия посмотрела на него, не сказав ни слова. В ее глазах, темных и больших, не было ни капли страха.

Только презрение. И еще кое-что. То же самое, что он пытался отрицать.

Лучано обернулся, но, прежде чем переступить порог, остановился.

-И вытри лицо. Ты выглядишь как дешевый роман.

Он вышел из комнаты, не дожидаясь ответа.

И она впервые за весь день улыбнулась.

Не от счастья.

А потому, что я только что увидел то, что не многие могли увидеть:

Он был не так спокоен, как притворялся.

Амелия осталась одна, но ее разум был занят.

Он на мгновение закрыл глаза. Сердце его колотилось в груди. Я все еще чувствовал запах его одеколона. Этот чертов одеколон стоил больше, чем вся его зарплата.

Он вспомнил ее голос. Его насмешливый тон.

«Ты выглядишь как дешёвый роман».

И все же...

он ушел, чувствуя себя неуютно.

Она что-то выиграла. Я не знала, что именно, но я это чувствовала.

Он взял швабру, которую оставил у входа в музыкальную комнату, и наполнил ведро мылом и водой. Работа продолжалась. Жизнь не остановилась из-за пары резких фраз.

Но ее сердце, которое она научилась ожесточать с детства, было потрясено.

Не из-за того, что сказал Лучано.

Но вот чего он не сказал.

И как он на нее посмотрел.

Как будто на какое-то мгновение она перестала быть служанкой...

но угроза.

Лучано, находясь в своей комнате, резким жестом бросил рубашку на пол.

Он подошел к окну и распахнул его. Прохладный вечерний воздух едва ли его успокаивал.

Разговор оставил у него металлический привкус во рту.

Это был не первый случай, когда сотрудник перешел черту. Но это было не то.

Она не смотрела на него со страхом или покорностью.

Я посмотрел на него так, словно мог заглянуть ему внутрь. И это его напугало.

Он вылил себе на лицо холодную воду. Он оперся на раковину.

Почему его это волновало?

Она была просто сотрудницей.

Еще один.

Но этот рот. Эти глаза.

Такое отношение.

Лучано стиснул зубы. Возможно, ему нужно было поставить ее на место.

Или, может быть...

Мне просто нужно было снова ее увидеть.