Нежеланная невеста становится королевой города

Серафима Воронова

Я очнулась от ритмичного, неумолимого писка аппарата.

Мое тело было как будто растерто в порошок, словно меня тащили километры по асфальту и оставили гнить.

Левая рука была в тяжелом гипсе. Ребра были так туго перевязаны, что мешали дышать. Голова пульсировала тупой, тяжелой болью, идеально синхронизированной с пульсом монитора.

Я открыла глаза.

Комната была белой. Ослепительно стерильной. И совершенно пустой.

Ни цветов. Ни открыток. Ни родителей.

Вошла медсестра, проверяя планшет. Она слегка вздрогнула, увидев, что я очнулась.

— О, вы проснулись, — сказала она. Ее голос был добрым, но в глазах читалась тяжелая, удушающая жалость. — Вы были в коме два дня.

Два дня.

— Где моя семья? — прохрипела я. В горле было так, будто я проглотила наждачную бумагу.

Медсестра замялась. Она поправила капельницу, избегая моего взгляда.

— Они... в конце коридора, — наконец призналась она. — В VIP-палате.

— Изабелла?

— У нее шок, — сказала медсестра тщательно нейтральным тоном. — И небольшая ссадина на колене.

Я чуть не рассмеялась, но спазм причинил слишком сильную боль в ребрах.

Шок.

Меня раздавило неоновой вывеской, а моя сестра в VIP-палате из-за шока.

— Мне нужно пройтись, — сказала я.

— Вам не следует...

— Мне нужно пройтись.

Я заставила себя встать. Боль была ослепляющей, раскаленной и острой, но я приветствовала ее. Она заставляла меня чувствовать себя живой.

Я потащила за собой капельницу по коридору, металлические колесики скрипели по линолеуму, как умирающее животное.

Я услышала их прежде, чем увидела.

Смех. Яркий, беззаботный смех.

Дверь в VIP-палату была открыта.

Моя мать чистила виноград. Отец наливал вино.

Изабелла сидела в кровати, сияя в шелковом халате, и держала Дмитрия за руку.

— Бедняжка, — ворковала моя мать. — Эта вывеска могла тебя убить.

— Дмитрий спас меня, — сказала Изабелла, глядя на него с наигранным обожанием. — Он мой герой.

Дмитрий улыбнулся ей. Это была мягкая улыбка. Такая, какую он дарил мне в темноте, когда я думала, что что-то значу.

— Всегда, — сказал он.

Официант вкатил тележку. Серебряная супница.

— Суп-биск из морепродуктов, — объявил официант. — С икрой.

Изабелла сморщила нос.

— Не хочу. Слишком жирный.

Она подняла глаза и увидела меня, стоящую в дверях, сломленного призрака в больничной сорочке.

Ее глаза загорелись острой, сверкающей злобой.

— О, Серафима! — прощебетала она. — Ты очнулась! Смотри, Дмитрий, с ней все в порядке.

Дмитрий обернулся. Его выражение лица мгновенно стало жестким, тепло исчезло, словно его залили ледяной водой.

— Ты ходишь, — заметил он ровным голосом. — Явно не так уж и ранена.

— Изабелла не хочет свой суп, — сказала моя мать, пренебрежительно махнув рукой. — Отдай его Серафиме. Она бледная. Ей нужен белок.

Я уставилась на суп.

Кремовый. Розовый. Смертельный.

— У меня аллергия на моллюсков, — тихо сказала я.

В комнате воцарилась тишина.

— Не будь неблагодарной, — рявкнул отец, с грохотом поставив бокал с вином. — Он стоит пять тысяч за тарелку.

— Она всегда была привередливой, — вздохнула Изабелла, откидываясь на подушки. — Точно так же, как отказалась есть остатки на Рождество.

Дмитрий посмотрел на меня с отвращением.

— Твоя сестра предлагает тебе доброту, а ты бросаешь ей это в лицо? Ешь суп, Серафима.

— Он меня убьет, — сказала я.

— Перестань драматизировать, — сказал Дмитрий, его челюсти сжались. — Ты просто пытаешься привлечь внимание, потому что я спас ее, а не тебя.

Я посмотрела на него. По-настоящему посмотрела.

— Ты прав, — сказала я пустым голосом. — Я драматизирую.

Я повернулась и ушла.

Я брела по коридорам в тумане, заставляя свое сломанное тело самой дойти до аптеки за обезболивающими.

Позже я сидела у больничного фонтана во внутреннем дворе. Вода была холодной и прозрачной.

Я просто хотела пять минут покоя.

— Ты выглядишь как труп, — сказал голос.

Там стояла Изабелла. Она была в своем шелковом халате, курила тонкую сигарету, выглядя совершенно неуместно на фоне стерильной обстановки.

— Что ты хочешь, Изабелла?

— Я хочу, чтобы ты знала, что он мой, — прошипела она. Она подошла ближе, дым вился из ее губ. — Он выбрал меня. Он спас меня. А ты была просто мусором на дороге.

— Я знаю, — сказала я. — Можешь забирать его.

— Лгунья, — выплюнула она. — Ты все еще хочешь его. Я вижу это в твоих глазах.

— Я не хочу мусор, — сказала я.

Ее лицо исказилось, красивая маска соскользнула.

Она бросилась на меня.

Она схватила меня за плечи и толкнула.

Я была слаба. Я потеряла равновесие. У меня не осталось сил бороться.

Я упала назад в каменный фонтан.

Вода была ледяной.

Мой гипс мгновенно впитал ее, утягивая руку вниз, как якорь.

Мои швы разошлись.

Облако красной крови расцвело в прозрачной воде, закручиваясь, как дым.

— Помогите! — закричала Изабелла.

Она разорвала свой халат, с маниакальной точностью расцарапала себе шею.

— Помогите! Она пытается меня утопить!

Дмитрий ворвался во двор.

Он увидел меня в воде. Он увидел кровь.

Затем он увидел кричащую Изабеллу.

Он не спрашивал. Он не думал.

Он подбежал к Изабелле.