Месть его мафиозной принцессы

Мой муж, Лев Константинович Воронов, человек, который однажды принял за меня девяносто девять ударов плетью, только что запер меня в гостевой комнате. Я была на четвертом месяце беременности нашим ребенком, наследником его криминальной империи.

Мое преступление заключалось в том, что я выплеснула бокал вина в лицо его любовнице, женщине, которую он привел в наш дом.

Она зажала меня в саду, злорадствуя, что, как только родится ребенок, он отдаст его ей на воспитание. Позже она столкнула меня с парадной лестницы, а затем бросилась следом, крича мужу, что я пыталась ее убить.

Когда я лежала в луже собственной крови, Лев промчался мимо, подхватил ее на руки и унес, даже не обернувшись.

Чтобы заставить меня извиниться, он привез моих родителей в больничную палату и жестоко избивал их плетью, пока они не рухнули к его ногам.

Он больше не был тем человеком, который вшил 999 кристаллов в мое свадебное платье. Он был чудовищем, которое верило каждому ее слову и наказывало меня за ее преступления. Как мог мужчина, клявшийся любить меня вечно, стать этим жестоким незнакомцем?

Но он не знал правды. За несколько дней до падения я тайно прервала беременность. Я взяла урну с прахом нашего ребенка, подала на развод и навсегда исчезла из его мира.

Глава 1

От лица Серафимы:

Мой муж, Лев Константинович Воронов, человек, который однажды принял за меня девяносто девять ударов плетью, только что запер меня в гостевой комнате за то, что я выплеснула бокал вина в лицо его любовнице. И в этой холодной, удушающей тишине я решила, что наш нерожденный ребенок заплатит цену за его предательство.

Это случилось за ужином. Кристина Волкова, со своей змеиной улыбкой, сидела напротив меня за длинным столом из красного дерева, который принадлежал семье Вороновых на протяжении поколений. Она была гостьей — постоянным, нежеланным присутствием в моем доме последние шесть месяцев.

— Сима, дорогая, — сказала она, ее голос сочился притворной сладостью. — Ты выглядишь бледновато. Беременность тебе не к лицу?

Прислуга замерла. Воздух стал густым. Все знали ее место, но она говорила так, будто была хозяйкой дома.

Я положила вилку, мои движения были медленными и выверенными. Я встретила ее взгляд через стол и одарила ее маленькой, натянутой улыбкой.

— Некоторым вещам просто не место в этом доме, Кристина. От них портится атмосфера.

Ее лицо напряглось. Вспышка настоящего гнева промелькнула в ее глазах, прежде чем она скрыла ее под маской обиды, повернувшись к моему мужу.

— Лёва...

Взгляд Льва, когда-то источник бесконечного тепла для меня, теперь был замерзшим озером. Он даже не посмотрел на меня. Он просто встал со своего стула, одного его присутствия было достаточно, чтобы задушить комнату. Он был живой легендой в московском криминальном мире, человеком, чья холодная гениальность была легендарна. Его единственной слабостью, как шептались раньше, была я.

— Ты будешь под замком в этом поместье, пока не усвоишь свое место, Серафима, — сказал он ровным голосом. Он подал знак своим охранникам.

И вот так меня вывели из моей собственной столовой, пленницу в моем собственном доме.

Теперь я стою посреди гостевой комнаты, которая больше похожа на камеру. Дверь щелкает, и входит Лев. Он все еще в своем сшитом на заказ костюме, монолит власти и холодной ярости.

— Ты опозорила меня, — заявляет он, не как муж, а как глава, наказывающий подчиненную.

— Она спровоцировала меня, — говорю я, мой голос дрожит, несмотря на все мои усилия. Я обнимаю свой живот, четырехмесячную округлость, которая когда-то была источником нашей общей радости. — Лев, пожалуйста. Подумай о ребенке.

Он подходит ко мне, его тень накрывает меня. Он кладет руку мне на живот, но в этом прикосновении нет нежности. Это леденящий, собственнический жест короля, заявляющего права на своего наследника.

— Это урок, Серафима, — говорит он, его голос — низкий рык. — Урок верности. Ты жена главы. И вести себя будешь соответственно.

Холодный ужас охватывает меня, такой сильный, что кружится голова. Это не тот мужчина, за которого я вышла замуж. Это не тот парень, который бросил вызов собственному отцу ради меня.

Мой разум возвращается в прошлое, жестокая шутка памяти. Тринадцать лет. Тайный подростковый роман, расцветший в тени двух разных миров. Он был наследником империи Вороновых; я была чужой. Когда его отец, бывший глава, потребовал, чтобы он женился ради союза, Лев отказался. Он выбрал меня. И заплатил цену. Девяносто девять ударов плетью, нанесенных рукой его собственного отца, по одному за каждое обещание преданности, которое он дал мне вместо Семьи.

Я помню свое свадебное платье, шедевр, который он заказал сам, украшенный 999 кристаллами ручной работы. Свидетельство, как он шептал, его одержимости. Он был человеком, который мог перелететь на своем частном самолете через всю страну, чтобы просто позавтракать со мной, который называл меня своим сокровищем, своей «девочкой».

Тот мужчина исчез.

Яд начался с имени: Кристина Волкова. Я впервые услышала его, когда она нагло назвала Льва «моим мужчиной» на благотворительном вечере. Я отмахнулась от этого, уверенная в любви своего мужа.

Потом я нашла его поздно ночью в кабинете, он смотрел на ее фотографию в телефоне. Выражение его лица — та одержимая, голодная напряженность — я не видела, чтобы он так смотрел на меня уже несколько месяцев.

— Это стратегическая проверка, — объяснил он, его голос был ровным и логичным. — Способ выявить слабость в нашей организации. Она ничего не значит. Я люблю тебя, Сима. Всегда.

Он обещал, что разберется.

Вместо этого он привел ее в «Холдинг Воронова» в качестве своего «личного помощника». Он выставлял ее напоказ на заседаниях совета директоров, их головы склонялись близко друг к другу, их смех был публичной насмешкой над моим положением.

Я потребовала, чтобы мы разъехались. Он посмотрел на меня холодными глазами.

— Не зли меня, Серафима.

Последний удар нанесла сама Кристина. Она зажала меня в саду, ее улыбка была торжествующей.

— Он почти мой, знаешь ли. Он говорит, что как только родится ребенок, он отдаст его мне на воспитание. Настоящему наследнику нужна сильная мать.

Что-то внутри меня сломалось. Я выплеснула ей в лицо бокал красного вина.

Моим наказанием были три дня, запертой в своей спальне. Когда меня выпустили, на мой телефон пришла фотография. С ее закрытого аккаунта в соцсети. Фотография ее и Льва, в тесных объятиях в его кабинете. Подпись гласила: «Скоро титул жены главы будет моим».

Я смотрела на фотографию, мое сердце было мертвым грузом в груди. Он был чужим. Эта жизнь была клеткой.

С меня хватит.

Я достаю свой телефон и нахожу номер, который сохранила несколько недель назад, — частная клиника в двух городах отсюда. Моя рука не дрожит, когда я делаю звонок.

— Да, — говорю я, мой голос — пустое эхо в тихой комнате. — Я бы хотела записаться на прием. На прерывание.