Хранитель

…И заяц, пробегавший мимо замка, гордо возвышавшегося на скалистом склоне лесной глуши, насторожился и прислушался. В сгущавшихся над гористой местностью сумерках тревожно закричал филин, сорвался с завитушек кованного высокого забора, чтобы перелететь на ветку - на охоту еще не пора. Желтый, с едва различимыми серыми вмятинами лунный диск зловеще поднимался на звездном полотне небосвода, со всех сторон окутанного массивными грозовыми тучами. Они сгущались, холодало, пролетавший мимо легкомысленный ветер приносил со стороны города запахи зелени и свежесть. Каменные изваяния оскалившихся горгулий, сидящих на парапете, на самом верху, и будто приготовившихся к стремительному прыжку, блестящими сапфировыми глазами смотрели поверх сосен в темнеющую даль. Сонный ворон, нахохлившись, безразлично наблюдал сквозь решетку арочного проёма замка за разворачивающимися действиями внутри…

Мягкий податливый воск медленно стекал по белым пенечкам свечей, переполнял серебряные лунки подсвечников, застывал, плавился и срывался непослушными каплями на каменные выступы рыжеватых стен, на которых шутливо плясали тени, отбрасываемые присутствующими в овальном зале людьми. Круглая люстра на массивных цепях спускалась от самого купола до середины комнаты, тревожно позвякивали на ней обрамленные металлом подвески из драгоценных камней, сотрясаемые ритуальными песнопениями присутствующей толпы. Охраняя полукруглый вход, по обе стороны от него стояли обнаженные исполины. Они громко били в свисающие до пояса барабаны. Палочки попадали по натянутой ткани и, казалось, сами подскакивали в воздухе. Люди, одетые в коричневые балахоны из грубой ткани, стояли в кругу. Широкие капюшоны скрывали холеные лица носителей «голубой» крови. По здоровенным плечам, скрытым под символическими одеяниями, можно было, не сомневаясь, узнать в них мужчин. Перед ними на коленях, опираясь на ладошки, стояли обнаженные девушки с завязанными черными платками глазами. На изящные девичьи поясницы капал желтый воск от свечей в руках мужчин. Пышных ягодиц слегка касались длинные балахоны, покачиваемые легким сквозняком. Кончиками пальцев девушки касались зловещей пентаграммы, высеченной в сером каменном полу. В центре её, ярко освещенный многочисленными свечами, располагался алтарь, усыпанный красными маковыми лепестками и мелкими желтыми соцветиями полыни. Аромат благовоний придавал церемонии особый статус серьезности. На алтаре, широко раздвинув ноги и опираясь руками о холодный камень, сидела обнаженная рыжая бестия. Она сладко улыбалась фигуре в белом одеянии, стоящей рядом. Капюшон мужчины в белом скрывал лицо, но по всему узнавалась задумчивость натуры и его особый статус. В руке он держал короткий факел, пылающий синим пламенем. Мужчина не пел, подобно остальным, молча, рисовал в воздухе факелом некие ритуальные символы.

Наконец, барабаны стихли, и присутствующие застыли в своих молчаливых позах. В дверном проеме появился очередная мужская фигура в балахоне с большим глиняным блюдом, доверху наполненным сырым мясом.

- Mandare aliquem vinculis!* – прозвучал грозный голос главного жреца в белом.

Зазвенели кандалы, окружающие пентаграмму. Девушек приковывали, лишая возможности двигаться. Только стоять на коленях, прижимаясь локтями к холодному камню. Дыхание девушек участилось, некоторые боязливо постанывали, но бежать не пытались.

За стенами замка начинался дождь. Мелкие капли моросили по истомившейся листве. Сапфиры чудовищ гневно поблескивали, из ноздрей едва заметно шел пар…

- Добровольна ли твоя жертва? – снова прогремел голос главного.

- Да! – вызывающе крикнула рыжая бестия.

- Да будет так! – выдохнул жрец и занес над девушкой блестящий инкрустированный драгоценными камнями кинжал.

Внезапный сильный ворвавшийся в старинное здание вихрь разом потушил все свечи…

*Надеть оковы! (лат.)