Шакал

Безопасно – спать одной,

Там, где нет людских троп…

Sopor Aeternus, «It is safe to sleep alone».

Несколькими днями ранее....

Перед началом нового учебного года, я приехала на поселок на окраине, чтобы с подругой давней встретиться.

Вот уже год, как я уехала учиться в другой город, а подруга Оксана перестала заходить в соцсети, и номер мобильного почему-то сменила.

На душе было неспокойно, и я, в очередной раз проверив, появилась ли она в соцсети, поехала к ней домой. Надеялась повидаться.

Само собой, я понимала, что в ее жизни возникли сложности, ведь подруга многодетная, от мужа алиментов не получала, растила детей одна. И от мамы ее, страдающей алкогольной зависимостью и не задерживающейся ни на одной работе дольше месяца, помощи ожидать не стоило.

Но увидев брошенный дом с выбитыми стеклами и выломанной входной дверью, тревожность и непонимание во мне лишь усилились.

Не могла же Оксана переехать… Где бы она деньги достала на новое жилье? Может, все-таки муж одумался и забрал её с детьми к себе?

На всякий случай, я постучала в калитку. Возможно, Оксана и правда переехала, а здесь теперь живет кто-то другой. Хотя не похоже, чтобы дом был жилым. Слишком уж запущенно выглядит и сам дом, и высокой травой вокруг всё поросло.

Спустя несколько минут моих попыток достучаться до хозяйки дома, из калитки напротив вышла пожилая соседка и грубым тоном спросила, что мне здесь надо.

— Здравствуйте! — крикнула я ей и вежливо улыбнулась. — Подскажите, Оксана переехала? Я подруга ее…

— Умерла Оксана. Детей забрали опекуны. Вот такая трагедия.

Соседка рассказала, что подруги моей не стало в начале года — в ночь на Первое января.

Вот тебе и приехала я в гости. Обещала подруге сколько месяцев, а всё времени навестить не находилось.

Так и не свиделись мы, и теперь вообще не свидимся. Где похоронена она, и куда делась её пьющая мать, соседка не знала сама.

После услышанного, я ещё долго простояла как стукнутая, в полнейшем замешательстве глядя на опустевший дом, и не могла поверить в то, что это правда. Затем, не сдерживая горьких слёз и всхлипов, отправилась в единственный магазин на остановке.

Там купила дешевый алкоголь и вернулась к дому. Зашла в него по привычке, словно меня там ждали, села за кухонный стол, огляделась.

Когда-то мы с Оксаной тут сидели. И праздновали дни рождения, и грустили из-за жизненных неурядиц, и просто общались о том и о сем. Много времени мы провели за этим столом.

Теперь и холодильника на кухне, поросшей пылью и плесенью, нет. Телевизора тоже и почти всей мебели — дом был практически пуст и частично порушен.

Относительно ценные вещи, за которые можно было выручить хоть какую-то копейку, давно вынесены местными алкашами.

Даже старой печки не имелось — выкорчевали ради металла.

Всё, что можно было украсть в этом доме, украли, продали и пропили.

А ведь когда-то в этом доме звучал детский смех. А теперь детей забрали опекуны, а их мама умерла в самом расцвете лет. К тому же будучи беременной ребенком, который погиб вместе с ней.

Онкология никого не щадит.

Как жаль, что подруга моя слишком поздно узнала об этом диагнозе. Возможно, сейчас было бы всё иначе, если бы она взялась за лечение раньше.

Помянув подругу шёпотом, я встала и прошлась по комнатам. Воображая невыносимые для сердца детали случившейся здесь трагедии и рыдая от этого.

31 декабря. Волшебный праздник, который так ждут дети.

Бой курантов.

И труп мамы лежит.

Рядом подарки и накрытый стол.

Детям без мамы остаться в Новый Год.

Худшего стечения обстоятельств и представить сложно…

Дедушки, бабушки, родственники и папашка не забрали детей. Их, бедняжек, сироток, с травмами на всю жизнь, сперва определили в детский дом, а потом в приемную семью.

Как же так… Как несправедливо.

Это всё не укладывается в моей голове. Это не может быть правдой.