Геном Ифрита

Во всем подлунном мире нет города прекраснее, чем Махтанбад.

Расположенный на пересечении караванных путей, город рад каждому путнику, спешащему раскинуть торговый шатер на базарной площади.

Примет Махтанбад и мудреца, ведомого надеждой обрести последователей, и лицедея, желающего усладить взор и слух тех, кто придёт вечером увидеть представление, и дервиша, решившего передохнуть под сенью тутовника, чтобы затем продолжить свой бесконечный путь в поисках никому не известной истины. Ну а уж о тех, кто привел караван нагруженный тканями, специями, зерном и утварью – и говорить не приходится! Город живет торговлей. Именно она обеспечивает Махтанбаду процветание и благоденствие.

Каждый, кто получил возможность отдохнуть, продать привезенный крам, и развлечься, прежде чем отправиться домой, удивляется жителям города, чьи лица полны счастья и покоя.

Словно нет в мире ни бед, ни войн, ни смерти.

Мужчины города стройны и широкоплечи. Им без особых усилий удается овладеть любым мастерством, а потому Махтанбад становится всё краше с каждым годом.

Жительницы Махтанбада изящны и волооки. Черные косы и разноцветные юбки развеваются и вызывают восторженные взгляды, когда женщины кружат в танце на площади перед дворцом падишаха в праздничные дни.

Дети послушны и опрятны. С ними у родителей никогда не бывает проблем.

Великолепием города любуются птицы, пролетающие высоко в небе.

Острые шпили храмов вонзаются в ярко синее небо.

По утрам над Махтанбадом слышится крик жрецов, призывающий жителей к первой молитве, возносимой духам пустыни.

Крик, разбудив горожан, отражается от непроходимых джунглей, раскинувшихся за городской стеной, и возвращается тихим эхом обратно, дабы проникнуть в каждый из приземистых домов, окруженных зарослями тутовника и роз.

Между домами журчат арыки, наполненные чистой ключевой водой, которой хватает и для питья, и для бытовых нужд.

Мужчины спешат в храм. Женщины начинают готовить завтрак. А нетерпеливые ребятишки, не дождавшись пока матери позовут их к столу, лакомятся спелыми ягодами прямо с веток деревьев, склоняющихся к земле под тяжестью плодов.

Джунгли, окружающие Махтанбад, служат непроницаемой преградой между городом и зловещей пустыней, норовящей каждый год уничтожить все живое.

И каждый раз попытки пустыни остаются безуспешными, а город продолжает жить и благоденствовать.

Но никто из жителей даже не догадывается чему, точнее кому они обязаны своим благополучием.

И только падишах тяжело вздыхает, спускаясь в подземелье под дворцом, где живут он и его любимая жена, и наклоняется над глубоким колодцем, на дне которого вместо воды полыхает зловещим пламенем Камень.

Камень, который предки назвали Сердцем Города.

Так называет его и падишах.

***

- Камиль, свет сердца моего, почему ты снова здесь? Что вынудило тебя спуститься в подземелье? Что омрачило мысли, нагнав морщинки на мраморный высокий лоб?

Падишах обернулся, увидел жену, чьих шагов не услышал, будучи полностью погруженным в невеселые раздумья.

- Это ты, Тиана? – коснулся губами виска женщины. – Я не слышал, как ты спустилась. Иди наверх. Позови служанок и нарядись к сегодняшнему вечеру. Сегодня будет праздник! А завтра, - Камиль вздохнул, - мне снова предстоит отправиться в путь! Прибыл гонец из соседнего государства и призывает нас на помощь!

- Как?! Опять?! – Тиана припала к груди мужа. – Почему соседи не могут сами решать свои проблемы?! Почему ты должен воевать вновь и вновь, отстаивая безопасность чужого народа?!

- Ты знаешь почему, - падишах мягко отстранился. – Это мой долг и мой рок. Однажды струсив, отказав тому, кто нуждается во мне, я обреку Махтанбад на гибель!

- Но я боюсь оставаться одна, - голос Тианы звенел от сдерживаемых слёз. – Каждый раз, когда ты покидаешь тех, кто тебя любит, кто предан душой и сердцем, пустыня и тот, кто ненавидит нас, подходят все ближе и ближе. Однажды вернувшись, ты не увидишь ни города, ни меня, ни подданных! Всё поглотит безбрежный песок!

- Этого не случится, - увещевал женщину Камиль. – Дервиши и маги сумеют справиться со злом. Не позволят ему прорваться сквозь джунгли! - прижал жену к груди. – А я постараюсь вернуться как можно быстрее!

Пара стояла у высокого бортика колодца. Тиана с опаской ткнула пальцем в то, что находилось на дне:

- Я надеюсь, что это и тот, кто к нему прорывается, не смогут воссоединиться никогда!

- Я тоже на это надеюсь, - вздохнул падишах. – И сделаю все от меня зависящее, чтобы воспрепятствовать возрождению ужаса! – подтолкнул жену к лестнице, ведущей наверх: - А теперь иди. Мне нужно остаться одному и немного подумать.

Шорох шелковых юбок и нежный звон драгоценных браслетов вскоре стих, и Камиль остался один на один с тем, что сейчас называли Сердцем Города. Хотя, много веков назад сердце это принадлежало другому и билось совсем в иной груди.

Падишах, уже собравшись последовать за женой, по причине не понятной самому, обернулся к колодцу, склонился над бездной и почувствовал, как его снова закрутила спираль неведомого потока и увлекла вниз.

Падишах не понял, как упал на каменный пол рядом с колодцем. Не почувствовал ни холода камней, ни опустившегося на лицо клочка паутины, сорванного с высокого потолка незнамо чьей рукой…

Торса-ле-Мар

***

Мужчина вздрогнул, словно не желая принимать возвращение на набережную из чудесного города.

Но рядом с ним слева от скамьи уже несколько минут стоял охранник и чуть слышно покашливал, стараясь привлечь к себе внимание:

- Хозяин, вам пора, - он не сразу отважился нарушить покой того, к кому обратился. Его глаза тоже скрывались за солнцезащитными очками, со стеклами такими черными, что рассмотреть за ними хоть что-то было невозможно.

Первый мужчина едва заметно пошевелился. Вздохнул. Резко встал. Не глядя на второго, зашагал к ступеням, ведущим от набережной вниз. К причалу, где покачивался на волнах небольшой катер.

Не замедляя шага, одним прыжком преодолел узкую кромку воды, оказавшись на борту судёнышка. Обернулся к следующему за ним второму мужчине.

- Отдай швартовые и поднимайся на борт, - добавил, глядя как сопровождающий ловко сматывает с кнехта пеньковый конец. – Я сам поведу.

- Как скажете, хозяин, - сопровождающий так же быстро и ловко оказался на борту катера, который, вздыбив пенный бурун, рванул куда-то в море.

Отдыхающие проводили быстро удаляющееся суденышко ленивыми взглядами. Им было невдомёк, что швартоваться в этой зоне позволено только избранным. И, конечно, никто не знал, кем был тот, что встал у штурвала.