Развод с предателем сделал меня королевой

На следующий день Ветр решила устроить чистку. Пентхаус казался зараженным. Каждый предмет хранил память о лжи. Ей нужно было почувствовать вес собственных ресурсов, силу, которую она скрывала в темноте.

Она отправилась на Пятую авеню.

Bergdorf Goodman был храмом иного рода. Здесь пахло дорогой кожей и старыми деньгами. Ветр не искала рюши и пастельные тона, которые нравилось видеть на ней Шторму - одежду послушной куклы. Она делала покупки для доктора Ежевики. Четкие линии. Монохромная палитра. Структура.

Она была в отделе дизайнеров, проводя рукой по черному шерстяному пальто, когда услышала голос. Это был пронзительный звук, от которого сводило зубы.

Медаль. Её свекровь.

- Эта строчка отвратительна, - говорила Медаль перепуганному продавцу-консультанту. - Вы знаете, кто я?

Ветр замерла. Она посмотрела сквозь вешалку с одеждой.

Медаль сидела на бархатном пуфе, как королева на троне. Рядом с ней, крутясь перед трехстворчатым зеркалом, стояла Рубин. А на диване, выглядя скучающим, но держа наготове кошелек, сидел Шторм.

Конечно. «Совет директоров» продолжался.

Ветр подумала уйти. Она могла выскользнуть через боковую дверь. Но потом она посмотрела на Шторма. Он выглядел таким расслабленным. В такой безопасности в своем обмане.

Нет.

Она сняла черное пальто с вешалки. Надела его поверх платья. Оно сидело идеально. Она застегнула пуговицы, подняв воротник. Она вышла из-за стойки.

- Здравствуй, Медаль, - голос Ветр был гладким, легко разносясь по тихой комнате.

Последовавшая тишина была абсолютной.

Медаль повернулась, её лицо побледнело под слоями макияжа.

- Ветр? Что ты здесь делаешь, ради всего святого? Ты выглядишь... серо.

Шторм вскочил с дивана. Его глаза метались между Ветр и Рубин. Паника вспыхнула в зрачках.

- Ветр, дорогая. Я... я столкнулся с мамой и Рубин. Мы просто... выбирали тебе подарок.

Рубин перестала крутиться. Она смерила Ветр взглядом, ухмылка играла на её губах. Она наклонилась к Медали и прошептала достаточно громко, чтобы все услышали:

- Elle n'a pas de je ne sais quoi. Très ennuyeuse. (В ней нет изюминки. Очень скучная.)

Продавцы опустили глаза, пытаясь скрыть смущение. Шторм выглядел так, будто испытал облегчение от того, что Ветр, вероятно, не поняла.

Ветр улыбнулась. Это была пугающая улыбка, но она направила её на Рубин. Она подошла ближе, вторгаясь в личное пространство Рубин, пока не почувствовала запах ванильных духов.

Она наклонилась, касаясь губами уха Рубин, и прошептала так тихо, что ни Шторм, ни Медаль не могли услышать.

- Au contraire, chérie. C'est ton goût qui est ennuyeux. Et ta grammaire est atroce. (Напротив, дорогая. Это твой вкус скучен. А твоя грамматика отвратительна.)

Глаза Рубин расширились в неподдельном шоке. Она отшатнулась, уставившись на Ветр, как на привидение. Ветр подмигнула, затем отступила, её лицо вернулось к маске вежливого безразличия.

- Что ты сказала? - спросил Шторм, чувствуя напряжение, но упуская контекст.

- Я просто сказала ей, что красный подчеркивает её глаза, - гладко солгала Ветр.

Она подошла к прилавку, где Шторм оставил свою карту Black Amex. Карту, привязанную к совместному счету. Счету, который технически пополнялся за счет роялти от патентов её ранних работ, хотя бумаги подписывал Шторм.

Она взяла карту. Она казалась тяжелой и прохладной.

- Я возьму это пальто, - сказала она ассистенту. - И вообще...

Она посмотрела на лимитированную сумочку, на которую положила глаз Рубин. Та стоила двенадцать тысяч долларов.

- Я думаю, Рубин нужен прощальный подарок.

Она подняла карту. Шторм потянулся к ней.

- Ветр, подожди-

Ветр согнула карту. Пластик застонал, затем сломался с громким, резким треском, эхом разнесшимся по бутику.

Она бросила две половинки в открытый пакет Рубин.

- Ой, - сказала Ветр мертвым голосом. - Кажется, на этом счете превышен лимит, дорогая.

Она сунула руку в сумочку и достала толстую пачку наличных - купюры, которые она забрала из своей частной банковской ячейки этим утром, неотслеживаемые и холодные. Она швырнула деньги на прилавок.

- Сдачи не надо, - сказала она ошеломленному ассистенту.

Она развернулась на каблуках, черное пальто развевалось за ней, как плащ, и вышла из магазина. Она не оглянулась. Ей не нужно было. Она чувствовала шок Шторма, исходящий волнами жара, но знала, что он не побежит за ней. Не тогда, когда ему нужно успокаивать мать и любовницу.

---