Бессердечный Бывший Хочет Вернуться

Прошло тридцать минут, прежде чем Карина наконец выбралась из ванны, поскольку её конечности были тяжёлыми и не слушались. Подняв взгляд, она замерла, увидев своё отражение в зеркале, где кожа казалась гладкой и безупречной, как тончайший фарфор, сияя естественным светом.

Её глаза, глубокие омуты соблазна, искрились чарующим, мягким теплом, притягивая взгляд каждого, кто осмеливался встретиться с ней глазами.

Несмотря на то, что в свои двадцать пять она приближалась к концу третьего десятка, Карина радовалась тому, что время ещё не успело оставить свой отпечаток на её безупречном лице.

Определённо, женщине с такой внешностью не пристало жалеть себя.

Погружённая в размышления, Карина небрежно опустила правую ногу на холодный пол, позабыв, что именно эта нога была травмирована. Плотно обёрнутая пищевой плёнкой для защиты от влаги, перетянутая конечность почти потеряла кровообращение, отчего жутко онемела. Когда её ступня коснулась пола, нога предательски скользнула вперёд.

«Ах!» – вскрикнула девушка, её руки беспорядочно заметались в воздухе в отчаянной попытке найти точку опоры.

В тот самый момент, когда она была на грани болезненного падения, дверь ванной распахнулась.

На пороге стоял Константин, его безупречно сидящий костюм подчёркивал внушительную фигуру. Когда их взгляды встретились, он на мгновение замер, явно удивлённый, а затем быстрыми шагами преодолел разделявшее их расстояние.

У Карины перехватило дыхание, когда мужчина подхватил её на руки, как невесту, неожиданно крепко обхватив за талию. Застигнутая врасплох его внезапным появлением, Карина с ужасом осознала, что совершенно обнажена. Волна смущения захлестнула её, и она инстинктивно прикрыла руками грудь.

Это был их первый момент такой близости со дня свадьбы, и от неловкости её пальцы невольно поджались, а кожа окрасилась в нежный розовый оттенок.

Константин посмотрел на неё сверху вниз с озорной усмешкой. «Давай будем честными, ведь здесь особо не на что смотреть», – мягко поддел он её.

Чувствуя себя одновременно униженной и слегка раздражённой, Карина парировала: «О, господин Новиков, после всего, что вы повидали, полагаю, вас уже ничем не удивить».

Её формы третьего размера были сдержанно привлекательны, с той особой чувственностью, которая затмевала болезненно плоское, почти угловатое телосложение Анны.

Впрочем, Карина прекрасно понимала, что без любви даже самая совершенная фигура меркнет по сравнению с очарованием той, кого действительно любишь.

Константин невозмутимо потянулся к висевшему за дверью халату и накинул его на неё. Его брови нахмурились при её комментарии: «О чём ты говоришь, Карина?»

Какая-то мысль пришла ему в голову, и его лицо стало ещё более напряжённым. «Скажи-ка, ты отправила документы на развод посреди ночи только для того, чтобы заманить меня сюда – чтобы я застал тебя обнажённой? – в его голосе смешались недоверие и раздражение. – Я же сказал, что завален работой. Неужели нужно было устраивать весь этот спектакль?»

Карину задел его обвинительный тон, вновь разжигая напряжение между ними. Он всегда так быстро терял терпение с ней.

Она была не из тех, кто легкомысленно бросается такими словами, как развод или расставание. Впервые за два года брака она заговорила о разводе, но он, казалось, оставался равнодушным к её переживаниям. Он просто отмахнулся от её тревог, словно она преувеличивала из-за пустяков.

Несмотря на пульсирующую боль в ноге, Карина собралась с силами и произнесла: «Поставьте меня на пол».

Константин, однако, не обратил на её слова внимания, разглядывая её забинтованную ногу. Его брови слегка сдвинулись. «Что случилось с твоей ногой? Это какая-то изощрённая уловка, чтобы вернуть меня?»

От этих слов Карина издала горький смешок.

Похоже, он считал её просто жаждущей внимания, и, не получив его, она, вероятно, придумала историю, чтобы заманить его обратно и разыграть перед ним драму своего положения.

С бесстрастным лицом она солгала: «Это косметическая процедура, которую нельзя мочить».

«Почему ты вдруг решила сделать такую процедуру?» – спросил Константин будничным тоном, вынося её из ванной и не развивая тему дальше.

Он был крупным, и сквозь тонкую рубашку она отчётливо ощущала тепло его тела и рельеф грудных мышц.

Эта близость создавала мучительное напряжение для Карины, уже решившей окончательно порвать с ним.

Её голос невольно стал выше, приобретя резкие нотки: «О, с каких это пор вас стали интересовать такие мелочи, господин Новиков?»

Впервые Константин услышал от неё такой едкий сарказм, и это показалось ему странно забавным. Сохраняя невозмутимость, он ответил: «Ты моя жена, вполне естественно, что я беспокоюсь о твоём благополучии».

«Правда? – теперь в голосе Карины звучали мрачные нотки. – Кажется, ты никогда по-настоящему не считал меня своей женой. Я боюсь, что даже если бы я умерла, ты бы узнал об этом нескоро».

Ведь в тот самый момент Константин был поглощён встречей со своей первой любовью, слишком увлечённый, чтобы услышать её отчаянные призывы о помощи.

Застигнутый врасплох её обвинением, мужчина удивлённо распахнул глаза, а затем недоверчиво усмехнулся: «Карина, откуда вдруг такая вспышка гнева? Только из-за того, что я был занят сегодня днём и пропустил твой звонок? Может быть, я слишком многое тебе позволял в последнее время, и это сделало тебя чересчур самонадеянной?»

Девушка застыла, потрясённая. Он обвиняет её в самонадеянности?

Она поняла, что их брак всегда был односторонним. В его глазах она была не более чем деловым партнёром, женщиной, променявшей свою свободу на финансовую стабильность.

Их союз должен был стать простым обменом удобствами, но она, как последняя дура, глубоко в него влюбилась.

В коварных играх любви тот, кто влюбляется первым, неизбежно оказывается в проигрышном положении.

Пренебрежительная реакция Константина ошеломила Карину, поскольку он отмахнулся от её чувств как от пустяка, а в груди затянулся тугой узел удушья.

«Я сказала немедленно поставить меня на землю!» – воскликнула Карина, резко отворачивая голову, её голос звенел от нетерпения.

Константин промолчал, без труда донёс её до кровати и внезапно разжал руки.

Карина ощутила рывок, когда опора исчезла, её сердце пропустило удар, и она инстинктивно уцепилась за него.

Их тела столкнулись на кровати, её халат опасно распахнулся, грозя полностью разойтись от малейшего движения.

Опираясь на локоть, Константин смотрел на неё сверху вниз, его губы изогнулись в лукавой, дразнящей усмешке: «Разве не ты хотела, чтобы тебя отпустили? Так почему же теперь цепляешься за меня?»

Его глаза, глубокие и сверкающие, как полуночное озеро, усыпанное звёздами, заворожили её.

В этих небесных глубинах Карина увидела своё отражение.

В такие моменты ей казалось, что он испытывает к ней настоящие чувства.

Увы, его сердце оставалось крепостью, предназначенной для Анны, а Карине оставались лишь пустые фантазии.

«Скучно!» – произнесла она безо всякого энтузиазма и попыталась подняться, но её рука случайно коснулась чего-то неожиданного.

В следующий момент она ощутила, как его возбуждённая плоть прижимается к её животу.

«Не двигайся, иначе я не ручаюсь за последствия», – предупредил он низким, хриплым голосом.

Нахмурившись, Карина мысленно выругалась, услышав эти слова.

Это был неоспоримый факт. Первобытные инстинкты управляли действиями мужчин. Отсутствие чувств не отменяло их базовых желаний.

И всё же она не осмеливалась провоцировать Константина. Отвернув лицо, она замерла, не шевелясь.

Карина, чувствуя раздражение, парировала: «Разве ты не говорил, что здесь не на что смотреть? Что за реакция теперь, господин Новиков? Неужели вас настолько легко впечатлить?»

Не успели эти слова сорваться с её губ, как она осознала возможные последствия своего острого языка.

Волна сожаления накрыла Карину, но вместо гнева Константин усмехнулся: «Ты всё-таки моя жена. Раз уж этого не изменить, можно и смириться. К тому же прошло уже немало лет с тех пор, как мы стали мужем и женой – было бы совсем неправильно полностью тебя игнорировать».