Его отвергнутая жемчужина: Сияющая в объятиях безжалостного Дона

Элина

Двери лифта открылись прямо в пентхаус. *Наш* пентхаус.

Или, по крайней мере, он был нашим.

Я вышла, мои каблуки утонули в мягком ковре, который я выбрала в прошлом году. В воздухе все еще витал запах ванили и сандала — моих свечей.

«Боже, здесь пахнет как в булочной», — Карина сморщила нос, проходя мимо меня, словно избегая дурного запаха. «Нам придется все здесь вычистить. Слишком... по-домашнему».

Стас последовал за ней, ослабляя галстук. Он даже не посмотрел на меня.

«Карина займет хозяйскую спальню», — сказал он ровным голосом. «Перенеси свои вещи в гостевую, Элина».

Я замерла. «Прости?»

«В гостевую», — повторил он, наконец встретившись со мной взглядом. В его глазах не было извинения, только холодный прагматизм бригадира, отдающего приказы. «Нам нужна хозяйская. Там сейф и защищенная линия».

«Это мой дом», — сказала я дрожащим голосом.

«Это моя собственность», — мягко поправил Стас. «Я плачу ипотеку. Я плачу за свет. Я плачу за одежду на твоей спине».

Он прошел мимо меня на кухню, наливая себе выпить, не оглядываясь.

Я стояла там, моя кожа горела от унижения. Карина уже шла к нашей спальне — *моей* спальне.

Я повернулась и направилась в хозяйскую спальню. Карина стояла у кровати, проводя рукой по покрывалу, которое я купила на нашу годовщину.

«Миленько», — пробормотала она. Она посмотрела на меня, изогнув брови. «О, ты все еще здесь? Стас сказал — гостевая. Живее».

Я схватила свой чемодан из шкафа. Я начала бросать в него одежду. Не для гостевой комнаты. Для выхода.

Я не останусь здесь. Я лучше буду спать на скамейке в парке, чем через стенку от них.

В дверях появился Стас со стаканом в руке. Он наблюдал, как я собираю вещи, с отстраненным удивлением.

«Не драматизируй», — сказал он. «Ты собираешься в квартиру на Пятой? Хорошо. Я прикажу водителю завтра перевезти твои коробки. Просто возьми то, что нужно на сегодня, и иди в гостевую».

Он думал, что я переезжаю в квартиру для любовницы. Он не мог представить себе мир, в котором я действительно его покину.

«Я не еду в квартиру», — сказала я, с решительным щелчком застегивая молнию на сумке.

«Тогда куда ты едешь?» — он рассмеялся. «К отцу? Он продаст тебя мне обратно за покерную фишку».

Я не ответила. Я просто прошла мимо него.

Он схватил меня за руку. «Элина. Стой».

«Отпусти меня».

«Ты остаешься», — приказал он. «У нас здесь завтра утром деловой завтрак. Мне нужно, чтобы ты приготовила. Карина не готовит».

Я уставилась на него в недоумении. «Ты хочешь, чтобы я приготовила тебе сырники после того, как ты привел свою невесту в нашу постель?»

«Я хочу, чтобы ты приготовила ту яичницу, которую я люблю», — сказал он, его лицо ожесточилось. «И перестань называть ее *нашей* постелью. Это просто предмет мебели».

Из ванной вышла Карина, теперь в шелковом халате. *Моем* шелковом халате.

«Милый», — сказала она Стасу, полностью игнорируя меня. «Я голодна. Закажем из того французского ресторана?»

«Да, любовь моя. Все, что захочешь», — ответил Стас.

Он посмотрел на меня, потом снова на нее.

«От крестьянской еды у меня все равно изжога», — сказала Карина по-русски, взглянув на плиту, где все еще нетронутыми стояли ингредиенты для нашего юбилейного ужина.

Она подошла к винной стойке и достала бутылку.

У меня перехватило дыхание. Это было винтажное красное. Одна из немногих бутылок, которые Стас хранил для особых случаев.

В нем также было много сульфитов. У меня на них сильная аллергия. Стас это знал. Три года назад мы провели ночь в реанимации, и он держал меня за руку из-за такой же бутылки.

«Открой эту», — сказала Карина, протягивая ему бутылку.

Стас взял бутылку. Он откупорил ее без колебаний. Он налил два бокала.

Он даже не посмотрел на этикетку. Он забыл. Или, что еще хуже, ему было все равно, перестану ли я дышать, лишь бы его новая королева была счастлива.

Он протянул бокал Карине. Они чокнулись.

Я отпустила ручку чемодана. Мне не нужна была одежда. Мне нужен был воздух.

Я пошла к входной двери.

«Вот», — крикнул Стас. Он не обернулся. Он просто бросил что-то на мраморный столик в прихожей. Оно приземлилось с пластиковым стуком.

Его черная безлимитная карта.

«Пойди купи себе что-нибудь красивое», — сказал он. «Остынь. Вернешься, когда будешь готова вести себя прилично».

Я открыла дверь.

Когда защелкнулся замок, я услышала смех Карины. Затем я услышала звук поставленного на стол бокала, а за ним — тихий, влажный звук поцелуя.

«В спальню», — прорычал Стас, его голос был густым от похоти.

Я захлопнула дверь, обрывая звук. Но тишина в коридоре была громче. Она кричала.