Избранная проклятым Альфа-королём

Дверь захлопнулась за моей спиной, поставив окончательную точку в моём изгнании.

Я стояла в коридоре, безучастно глядя на потрескавшийся деревянный пол под ногами. Щека всё ещё горела от отцовской пощёчины. Пальцы слиплись от крови, потому что я слишком сильно сжимала кулаки. Но эта боль – ничто по сравнению с тем, что я чувствовала в груди.

Предательство.

Одиночество.

Ярость, такая острая, что грозила разорвать меня изнутри.

Я проглотила крик, застрявший в горле, и скованно пошла в крошечную холодную комнату в задней части дома. Раньше это была кладовка, пока мать не решила, что она идеально подходит для позора семьи. Для меня.

Я толкнула скрипучую дверь и остановилась на пороге, оглядывая жалкое подобие комнаты, в которую меня низвели. Тонкий матрас на полу. Сломанный комод без одной ножки. Треснувшее зеркало.

Они отняли у меня всё. Моё достоинство. Моё право по рождению. Моё будущее.

Но они не смогли отнять у меня саму меня.

Пока.

Я схватила небольшую тряпичную сумку, которую держала рядом с матрасом. В ней было несколько вещей: немного одежды, старая книга с потёртыми и загнутыми уголками. Не обращая внимания на дрожащие пальцы, я запихнула всё внутрь.

Часы на стене медленно тикали, с каждой секундой приближая наступление ночи. Сегодня меня отправят во дворец Альфа-короля. С другими омегами. Как скот на бойню.

Все говорили, что он проклят. Что его коснулась сама смерть. Что его постель – это кладбище сломленных женщин.

Но какой у меня был выбор?

Грудь поднималась и опускалась в глубоких, прерывистых вдохах, пока я стояла перед треснувшим зеркалом. В ответ на меня смотрело бледное, призрачное отражение.

Глаза раскраснелись от слёз, которые я проливала в тишине слишком много ночей. Губы потрескались, и начавший расцветать на щеке синяк теперь выделялся, словно алое клеймо.

И всё же, где-то глубоко в этом отражении, я видела что-то ещё – то, чего не видели они.

Огонь.

Я вытерла кровь с ладони и прижала пальцы к стеклу.

«Ты выживешь, – прошептала я себе. – Ты выживешь, даже если это тебя убьёт».

***

Поездка во дворец проходила в ржавом чёрном фургоне, пахнущем мокрыми собаками и старым металлом. Нас было шестеро: все одеты в одинаковые, простенькие серые платья, неловко обтягивающие тела. Мы были жертвами.

Некоторых я узнала из других стай. Одни дрожали от страха. Другие пытались скрыть свой страх за ложной бравадой. А я? Я молчала.

Я смотрела в окно, наблюдая, как деревья проносятся мимо, и темнеющее небо медленно и жадно поглощает солнце. Чем ближе мы подъезжали к дворцу, тем холоднее становился воздух.

Говорили, что дворец Альфа-короля высечен в склоне Чёрных гор. Что солнечный свет никогда его не касался. Что смех никогда не разносился по его стенам. Что он проклят… как и человек, который им правил.

Я не знала, чего ожидать. Всё, что я знала, это то, что я ехала туда не умирать.

Я ехала туда жить.

К тому времени, как мы прибыли, полная луна, словно безмолвный свидетель, висела высоко в беззвёздном небе. Перед нами возвышался дворец: чёрный камень и зазубренные башни; стены, обвитые плющом, который больше походил на вены, чем на растение.

Я вышла из фургона, и у меня перехватило дыхание.

Слухи не передавали истинного величия дворца. Он выглядел как крепость, построенная самой смертью.

У массивных железных ворот стояли одетые во всё чёрное стражники. Их глаза безразлично оглядывали нас, пока водитель фургона передавал какие-то бумаги. Список, без сомнения.

Нас выстроили в ряд, осматривая, как животных на рынке. Один из стражников прошёл вдоль ряда, морща нос, пока оглядывал каждую.

Он остановился передо мной и рявкнул: «Имя!»

«Эвелина», – ответила я ровным голосом.

Он вскинул бровь. «Дочь кого?»

Моя челюсть напряглась: «Альфы Григория из стаи Красной Луны».

Это заставило его замереть.

«Дочь Альфы?»

«Уже нет», – пробормотала я.

Он снова оглядел меня, и я увидела вспышку чего-то непонятного в его глазах – жалости? Любопытства? Она исчезла так же быстро, как появилась.

«Двигайтесь», – приказал он, указывая на ворота.

Нас загнали внутрь, как овец.

Внутри дворца царила жуткая тишина. Каменные стены были холодными на ощупь; коридоры – длинными и узкими. Воздух пах старой золой и чем-то металлическим – возможно, кровью.

В главном зале нас встретила женщина в обтягивающем чёрном платье с острыми глазами и ещё более острым тоном: «Вы будете молчать, пока к вам не обратятся. Вам запрещается говорить о Короле, пока вам не прикажут. Смотреть ему в глаза нельзя».

Она расхаживала перед нами, как хищница.

«Если вас позовут – вы пойдёте. Без протеста. Без колебаний. Если же закричите… то не ждите никого на помощь».

Девушка слева от меня всхлипнула.

Глаза женщины резко метнулись к ней: «Не испытывайте милосердие Короля. Его нет».

Следом она полностью повернулась к нам: «Сейчас вас отведут в ваши покои. Одну из вас вызовут сегодня ночью».

Наступила тишина, пока она расхаживала, глядя на каждую из нас, словно решая, кто подойдёт для сегодняшней бойни.

Её взгляд наконец остановился на мне.

Я не вздрогнула.

И её губы изогнулись в чём-то, что вовсе не было похоже на улыбку.

«Возьмите её первой».