Фееричное возвращение разведенной ясновидящей

Екатерина прижала указательный палец к картонной карте.

Башня.

Тяжёлый дубовый стол завибрировал, и от низкого гула задрожала хрустальная пепельница.

Светлана затаила дыхание.

На столе загорелся экран телефона Светланы. Точка GPS-трекера мигала красным. Она идеально совпадала с невидимой руной, которую Екатерина только что начертила на дереве.

Руки Светланы затряслись.

Екатерина взяла свой бокал с мартини и сделала медленный глоток. Холодная жидкость обожгла горло, скрывая короткую вспышку золотого света, мелькнувшую в её тёмных глазах.

— Иди, — сказала Екатерина.

Светлана схватила со стула свою сумку Birkin. Её каблуки застучали по паркету — быстрый, яростный ритм, вторивший её гневу.

Екатерина поставила бокал и последовала за ней.

Латунные двери клуба «Обсидиан» были тяжёлыми. Как только они их открыли, бас музыки ударил Екатерине в грудь.

Перед ними возник менеджер клуба. Он открыл рот, чтобы спросить о брони.

Светлана сунула ему в грудь чёрную карту American Express.

Раздражённое выражение на лице менеджера исчезло. Он нацепил фальшивую улыбку и отошёл в сторону.

Они пошли по тёмному коридору. Неоновые лазерные лучи прорезали дым, вспыхивая на бледном лице Екатерины. Она ненавидела это место. Воздух пах дешёвым потом и дорогими ошибками.

Светлана бежала. Ей было всё равно на музыку и толпу. Она направилась прямиком в VIP-зону.

Екатерина шла за ней ровным шагом.

Светлана с размаху ударила обеими руками по двери комнаты V03. Та с грохотом распахнулась. Внутри закричала женщина. Светлана бросилась вперёд, её руки метнулись к неверному жениху.

Екатерина остановилась в коридоре.

Она не вошла. Сквозь запах алкоголя и дыма пробивался другой аромат.

Кедр и бергамот.

Одеколон Александра.

У Екатерины сжался живот. Мышцы живота сократились так сильно, что стало больно.

Она повернула голову. В конце коридора была полуоткрытая терраса. Ночной ветер ворвался внутрь, подхватив полы её дешёвого бежевого тренча.

Она пошла навстречу ветру.

Тяжёлые бархатные шторы отделяли террасу от коридора. Они были почти полностью задёрнуты, оставляя лишь узкую щель.

Екатерина заглянула в неё.

У перил стоял высокий мужчина. Александр. Её муж.

Его рука обвивала талию женщины. Женщина была маленькой. Хрупкой. Она всем телом прижималась к его груди.

Острая боль пронзила грудь Екатерины, выбив воздух из лёгких.

Женщина повернула голову.

Арина.

Пальцы Екатерины вцепились в маленький клатч. Она сжимала кожу, пока костяшки не побелели. Суставы заныли.

Арина посмотрела на Александра. Слёзы катились по её ресницам и щекам. Она плакала о том, как одиноко ей было в поездке по Европе, посвящённой арт-терапии.

Александр полез в карман. Он достал шёлковый платок и вытер её слёзы. Его прикосновение было нежным.

Екатерина шагнула. Она хотела заговорить.

— Я всё улажу, — сказал Александр.

Его голос был низким. Екатерина замерла. Её дыхание участилось, холодный воздух царапал горло.

Арина всхлипнула.

— Я не хочу рушить твой брак, Александр. Я чувствую себя такой виноватой.

Александр издал резкий смешок.

— Она уральская деревенщина, Арина. Ей здесь не место.

Слова ударили Екатерину под дых. Желчь подступила к горлу.

— Я женился на ней только для того, чтобы дед от меня отстал, — продолжил Александр.

Арина уткнулась лицом в его рубашку. Екатерина увидела, как уголок рта Арины дёрнулся вверх в ухмылке.

Ногти Екатерины впились в ладони. Острая боль от впившихся в кожу ногтей вернула её к реальности. Два года она готовила ему еду, гладила его рубашки и сносила оскорбления его друзей.

Всё это было шуткой.

— Юристы уже готовят документы о разводе, — пообещал Александр, поглаживая Арину по волосам. — На следующей неделе она навсегда уберётся из Нью-Йорка.

Арина обвила его шею руками. Она прижалась к нему всем телом.

Екатерину затошнило. У неё перехватило горло.

Она закрыла глаза. Она заставила себя вдохнуть. Один вдох. Второй.

Когда она открыла глаза, боли больше не было. Остался лишь лёд.

Ветер усилился. Тяжёлая бархатная штора громко захлопала по стене.

Голова Александра резко повернулась к щели.

Екатерина не стала прятаться. Она протянула руку и схватила плотную бархатную ткань. Она рывком распахнула штору.

Тусклый свет из коридора упал на её лицо. Она стояла с абсолютно непроницаемым выражением.

Александр опустил руку. На долю секунды в его глазах мелькнула паника. Затем его челюсти сжались, и паника сменилась глубоким раздражением.

Арина ахнула. Она спряталась за Александра, её руки вцепились в ткань его пиджака, словно у напуганного ребёнка. Но её глаза, смотревшие на Екатерину из-за его плеча, были полны вызова.

Александр поправил манжеты. Он свирепо посмотрел на Екатерину.

— Что ты здесь делаешь? — рявкнул он. — Преследуешь меня?

Екатерина издала короткий, холодный смешок.

Она посмотрела на его руки, затем на цепкие пальцы Арины.

— Если вы двое собираетесь изменять, — сказала Екатерина, её голос был ровным и достаточно громким, чтобы пробиться сквозь ветер, — могли бы хотя бы выбрать место, где не воняет, как в общественном туалете.