Тайный сын генерального директора и его жена-доктор

Тайная жизнь моего мужа ворвалась в мой кабинет в первый же день моей работы заведующей ординатурой: четырехлетний мальчик с глазами своего отца и редкой наследственной аллергией, которую я знала слишком хорошо.

Артем, мужчина, за которого я вышла замуж, мой гениальный соперник, клявшийся, что не сможет жить без меня, имел другую семью.

На юбилее его компании его сын публично назвал меня плохой женщиной, пытающейся украсть его папу. Когда я шагнула к ребенку, Артем швырнул меня на землю, чтобы защитить его. Я ударилась головой, и пока жизнь нашего нерожденного ребенка вытекала из меня, он ушел, не оглянувшись.

Он ни разу не навестил меня в больнице. Он оставил меня одну справляться с потерей нашего малыша. Тогда я поняла, что мужчина, которого я любила, действительно исчез, а наши пять лет брака были ложью.

Его любовница попыталась довести дело до конца, столкнув меня со скалы в море. Но я выжила. И пока мир оплакивал смерть Алины Орловой, я села в самолет до Женевы, готовая начать новую жизнь.

Глава 1

Тайная жизнь ее мужа ворвалась в ее кабинет в первый же день работы заведующей ординатурой: четырехлетний мальчик с темными глазами своего отца и редкой наследственной аллергией, которую она знала слишком хорошо. Его мать, Кристина Волкова, была воплощением продуманного до мелочей совершенства, от дизайнерской сумки до обеспокоенного, но сдержанного выражения лица.

Пока Алина собирала анамнез мальчика, холодный, далекий набат в ее голове звучал все громче с каждой знакомой деталью.

«А информация об отце?» — спросила Алина, стараясь, чтобы голос не дрогнул, и указала на бланк для регистрации пациента.

Кристина взяла ручку, ее ухоженные ногти щелкнули по пластику. Она написала имя, затем подвинула планшет обратно через стол. Глаза Алины упали на бумагу.

Артем Орлов.

Земля ушла из-под ног. Это должно быть совпадение. Должно быть.

Кристина наблюдала за ней, и в ее глазах мелькнуло что-то нечитаемое — насмешка? жалость? «Его отец его очень любит, — сказала она тоном, пропитанным приторной сладостью, от которой у Алины по коже поползли мурашки. — Но он так занят работой. Постоянно в командировках. Я просто хочу дать сыну полноценную семью, понимаете?»

Этот намек был ядом, отравившим душу Алины. Прежде чем она успела сформулировать ответ, у Кристины завибрировал телефон. Она ответила, ее голос стал интимно-тихим.

«Привет, милый. Да, мы как раз заканчиваем».

Голос на другом конце был слабым, искаженным телефоном, но Алина узнала бы его где угодно. Это был Артем.

Волна тошноты подкатила к горлу. Ее пальцы, онемевшие и неуклюжие, заметались по экрану ее собственного телефона, отправляя сообщение мужу.

Чем занимаешься?

Его ответ пришел почти мгновенно.

Застрял на огромном совещании по проекту, малыш. Наш ужин может задержаться. Я все исправлю, обещаю. Люблю тебя.

Телефон в руке Кристины снова завибрировал. Она улыбнулась — тайной, довольной улыбочкой — и повесила трубку. «Он едет за нами», — весело объявила она.

Алина чувствовала себя так, словно двигалась под водой. Она закончила консультацию на автопилоте, ее профессионализм был тонким щитом от рушащегося мира. Она выписала необходимые лекарства, дала Кристине инструкции и проводила их взглядом.

Из окна своего кабинета она все видела. Знакомая машина Артема подъехала к бордюру. Она смотрела, как он выходит — не с усталой осанкой человека, покидающего напряженное совещание, а с легкой, расслабленной улыбкой мужчины, возвращающегося домой. Он подхватил Лёву на руки, его движения были отработанными и уверенными. Он поцеловал Кристину — короткий, привычный поцелуй в щеку. Они выглядели как семья. Идеальная, счастливая семья.

Молодая медсестра, разбиравшая рядом папки, мечтательно вздохнула. «Ого. Посмотрите на них. Этот парень такой замечательный муж и отец».

Этот невинный комментарий стал последним, сокрушительным ударом. Семья? Тогда кто же она?

Ее мысли пронеслись через пять лет брака. Все эти «фиксированные еженедельные командировки». «Срочные вызовы в офис поздно вечером». Тот раз, когда она сгибалась от болей в животе, а он был недоступен, якобы в самолете. Он был с ними. Все это время он был с ними.

Она вспомнила их годовщину несколько месяцев назад. «Думаю, я готова, — прошептала она ему в постели. — Давай заведем ребенка». Он замолчал, проведя рукой по волосам. «Еще не время, Алина, — сказал он мягко. — Компания на критически важном этапе. Дай мне еще год». Она поверила ему.

Она вспомнила медицинский университет, где он был ее самым яростным соперником и самым пылким поклонником. Он приносил ей суп во время изнурительных 24-часовых смен, был рядом, когда она падала от истощения, и сделал предложение в суровой, стерильной тишине ординаторской, клянясь, что не представляет жизни без нее. Все это казалось таким настоящим.

Ее телефон зазвонил, разбивая воспоминания. Это был он. Его имя светилось на экране, символ любви, которая теперь была чудовищной ложью.

Она ответила, ее рука дрожала.

«Привет, как прошел первый день на новой работе?» Его голос был теплым, тем же любящим тоном, который он всегда использовал с ней.

На заднем плане она отчетливо услышала. Голос Лёвы, кричащий: «Папа!», а затем тихий смех Кристины.

«Я на ужине с командой проекта, — гладко сказал он. — Немного шумно. Скучаю по тебе».

«Папа!» — снова закричал голос Лёвы, на этот раз ближе.

Тон Артема изменился, в нем проскользнула нотка паники. «Это просто... ребенок одного из моих коллег». Он резко повесил трубку.

Через окно она видела, как он подхватил мальчика на руки, целуя его в лоб, его лицо было идеальным портретом отцовской преданности. Это был взгляд, которого она никогда раньше не видела. Взгляд, который никогда не предназначался ей.

Ее сердце не просто разбилось; оно окаменело. Она не позвонила лучшей подруге. Она не позвонила адвокату. Она нашла контакт директора престижной медицинской исследовательской стажировки в Женеве. Это была шестимесячная программа с полным погружением, которую она отложила, чтобы остаться с Артемом.

Ее голос был до жути спокоен, когда директор ответил. «Я бы хотела принять предложение, — сказала она. — Я могу выехать немедленно».