Падение его знаменитой любовницы

Когда я вернулась в квартиру, входная дверь была приоткрыта. Узел страха сжался в животе. Я медленно толкнула ее.

Из гостиной донесся тихий смех.

Там, на сделанном на заказ диване, который я выбирала, сидела Эвелина Хохлова. Игнат сидел на кофейном столике перед ней и кормил ее клубникой. Она хихикнула и наклонилась, чтобы поцеловать его.

Это был идеально срежиссированный, интимный момент. И я только что на него наткнулась.

Игнат увидел меня первым. Его улыбка на секунду дрогнула, глаза стали жесткими.

— Женя.

Эвелина обернулась, ее большие, невинные глаза расширились. Она тут же вжалась в подушки, стараясь казаться маленькой и напуганной.

— Женя, можешь оставить нас на минуту? — сказал Игнат, понизив голос, словно я была незваной гостьей. — Эвелина плохо себя чувствует. Я приду в гостевую спальню позже.

Я издала короткий, резкий смешок.

— В гостевую спальню? Игнат, это моя квартира. Договор аренды на мое имя. Если кому и уходить, так это ей.

Он встал, его лицо стало умоляющим.

— Пожалуйста, только на сегодня. Ты же знаешь, какая она. Мы выросли вместе, я всегда о ней заботился. Она сейчас во мне нуждается.

Он пытался воззвать к той части меня, которая всегда находила оправдания ему и их «особой» связи.

— Я завтра сниму ей номер в отеле, обещаю, — сказал он тихим шепотом. — Мы все уладим.

Я не сказала больше ни слова. Просто повернулась и пошла в гостевую спальню, закрыв за собой дверь.

Я не могла заглушить звуки. Через несколько минут я снова услышала их смех, на этот раз громче, смешанный со звуком телевизора. Они устраивались на ночь. В моем доме.

Я свернулась калачиком на кровати, даже не переодеваясь. Слезы, которые я сдерживала весь день, наконец хлынули, пропитывая подушку в темноте.

Гораздо позже я услышала, как скрипнула дверь спальни. На кровать упала тень.

— Женя? Ты не спишь? — это был Игнат, его голос — виноватый шепот.

Он сел на край кровати, матрас прогнулся под его весом. Он протянул руку и коснулся моих волос.

— Прости за сегодня, — сказал он сдавленным голосом. — Просто навалилось слишком много. Ребенок... у нас будет другой, Женя. Когда придет время, клянусь.

Я лежала неподвижно, мое тело было напряжено. Он не знал. Он думал, что я все сделала. Он извинялся за неудобства, а не за то чудовищное, о чем он меня просил. Ирония была горькой пилюлей в горле.

Внезапно из гостиной донесся пронзительный крик.

— Игги! Игги, ты где?

Игнат вскочил с кровати, как будто его ударило током.

— Эля?

— Мне приснился кошмар! — завывала она. — Вернись!

Не раздумывая ни секунды, не бросив на меня ни единого взгляда, он вылетел из комнаты.

— Я иду, Эля! Я здесь!

Остаток ночи из коридора доносился его тихий, успокаивающий голос, которым он утешал ее, оставив меня одну в темноте.

На следующее утро я с трудом стащила свое измученное тело с кровати. В воздухе пахло кофе и беконом. На одно безумное мгновение мне показалось, что это обычное утро.

Потом я вошла на кухню.

Игнат стоял у плиты, переворачивая блинчики. Эвелина сидела на барном стуле в одной из его дорогих шелковых рубашек, ее голые ноги болтались в воздухе. Она смеялась, когда он игриво мазнул ей по носу взбитыми сливками.

Они выглядели как счастливая пара из рекламы кофе. А я была призраком, преследующим съемочную площадку.

Эвелина увидела меня, и ее яркая улыбка исчезла. Она мгновенно приняла свой испуганный вид, вцепившись в руку Игната.

— Ох. Евгения. Ты проснулась.

— Игги, — прошептала она, достаточно громко, чтобы я услышала. — Я хочу апельсиновый сок. Свежевыжатый.

— Конечно, Эля. Все, что захочешь, — сказал Игнат, поворачиваясь к холодильнику, не удостоив меня даже взглядом.

В тот момент, когда он занялся соковыжималкой, все поведение Эвелины изменилось. Страх растаял, сменившись самодовольной, торжествующей ухмылкой. Она посмотрела прямо на меня.

— Он был так разочарован, когда подумал, что ты беременна, — сказала она, ее голос был приторным ядом. — Он сказал мне, что никогда не хотел от тебя детей. Сказал, что от одной мысли об этом у него мурашки по коже.

Я замерла, положив руку на столешницу. Я резко вскинула голову, чтобы посмотреть на нее. Мои пальцы дрожали.

— Думаешь, ты можешь победить? — продолжала она, ее голос сочился презрением. — Я Эвелина Хохлова. Мой дядя — один из самых влиятельных продюсеров в киноиндустрии. А кто ты? Безымянный архитектор, которого он подобрал из жалости.

У меня кровь застыла в жилах. Я знала, что ее дядя влиятелен. Но не осознавала, насколько. Вот почему Игнат так отчаянно пытался ее защитить. Это была не просто любовь, это были амбиции. Она была его билетом в мир, которого он жаждал.

Внезапно Эвелина вскрикнула и соскользнула со стула, рухнув на пол.

— Ай! Моя лодыжка! — взвизгнула она, хватаясь за нее. — Евгения, зачем ты меня толкнула?

Игнат обернулся, его лицо было маской ярости. Он увидел меня, стоящую рядом с ней, увидел ее на полу и не колебался. Он бросился вперед и сильно толкнул меня.

— Какого черта с тобой не так? — взревел он.

Я отшатнулась назад, мое бедро ударилось об угол кухонного острова. Острая, жгучая боль пронзила бок. Я ахнула, схватившись за ушибленное место.

Он даже не заметил. Он уже был на полу, баюкая Эвелину на руках.

— Ты в порядке, Эля? Она тебя не ушибла?

Он посмотрел на меня, его глаза были полны холодной, ужасающей ненависти.

— Она хрупкая, идиотка! Я же тебе говорил!

— Я... я ее не трогала, — пробормотала я, голос дрожал от боли.

— Убирайся с глаз моих, — прорычал он низким, опасным голосом. — И не смей ее больше трогать. Я тебя предупреждаю, Евгения.

Он подхватил Эвелину на руки и вынес ее из кухни, оставив меня стоять, дрожащую от боли и шока.

Моя рука инстинктивно легла на живот, безмолвная молитва о том, чтобы с ребенком все было в порядке.

Это был мой дом. И меня только что объявили врагом.