Жестокий ультиматум Генерального директора: Мой взлет

У нас с моим женихом, Костей, был договор на год. Я работаю под прикрытием младшим разработчиком в компании, которую мы основали вместе, а он, генеральный директор, строит нашу империю.

Договор закончился в тот день, когда он приказал мне извиниться перед женщиной, которая планомерно разрушала мою жизнь.

Это случилось во время его самой важной презентации для инвесторов. Он был на видеосвязи, когда потребовал, чтобы я публично унизилась ради его «особой гостьи», Жанны. И это после того, как она уже ошпарила мне руку горячим кофе и не понесла за это никакого наказания.

Он выбрал ее. На глазах у всех он выбрал манипулятивную стерву, наплевав на репутацию нашей компании, на достоинство наших сотрудников и на меня, свою невесту.

Его глаза на экране требовали моего подчинения.

— Извинись перед Жанной. Немедленно.

Я шагнула вперед, подняла обожженную руку, чтобы ее было видно камере, и сделала свой собственный звонок.

— Папа, — сказала я опасно тихим голосом. — Пора расторгать партнерство.

Глава 1

От лица Алисы:

Наш договор с женихом был прост: я год работаю под прикрытием в нашей компании, а он строит нашу империю. Договор закончился в тот день, когда он, наш генеральный директор, приказал мне — младшему разработчику — извиниться перед женщиной, которая планомерно разрушала мою жизнь, и все это во время презентации для наших самых важных инвесторов.

Это был конец. Но начало конца пришлось на вторник, мой первый день в качестве младшего разработчика в «Бишоп Инновации».

Я стояла в стильном, минималистичном холле, и мой потертый рюкзак резко контрастировал с полированным хромом и стеклом. Я ждала, когда меня заберет кадровик, просто еще один безликий новичок в компании, которую я же и основала. Идея была моя, договор, рожденный из искреннего, хоть и наивного, желания понять нашу корпоративную культуру изнутри.

— Год, — сказала я Косте, моему жениху, публичному лицу и генеральному директору нашего творения. — Позволь мне на год стать призраком. Я хочу знать, что на самом деле думают наши сотрудники, как проходят их дни. Нельзя построить здоровую компанию, сидя в башне из слоновой кости.

Он рассмеялся, поцеловал меня и согласился.

— Все что угодно для моего гениального соучредителя под прикрытием.

Воспоминание было теплым, будто из прошлой жизни, хотя прошло всего несколько месяцев.

Тихий дзен холла нарушило резкое движение. Стеклянные двери с драматичным свистом распахнулись, и внутрь ворвалась женщина. Она была вихрем из дизайнерских брендов и осязаемого высокомерия. Огромные солнцезащитные очки закрывали половину ее лица, а каблуки выбивали гневное стаккато по мраморному полу.

Она промаршировала прямо к стойке ресепшена, с резким стуком швырнув на нее платиновую кредитку, отчего девушка-администратор подпрыгнула.

— Черный американо, — потребовала она голосом, полным презрения, будто не могла поверить, что ей приходится произносить такую приземленную просьбу. — И скажи Косте, что я здесь.

Администратор, молодая девушка с широко раскрытыми от нервозности глазами, пролепетала:

— Мадам, это корпоративный офис, а не кофейня. Господин Бишоп на совещании...

Смех женщины был резким и лишенным веселья. Она сдвинула очки на кончик носа, обнажив глаза, холодные от презрения.

— Ты знаешь, кто я?

Ответа она ждать не стала. Она ткнула в себя пальцем с идеальным маникюром.

— Жанна Журавлева. Ни о чем не говорит? Нет? Ладно. Просто принеси мне кофе. Сейчас же. И не смей использовать тот отвратительный растворимый порошок, что у вас на кухне. Мне нужен свежемолотый. Пять минут.

Я стояла совершенно неподвижно, молчаливый свидетель разворачивающейся драмы. Моя служебная инструкция, еще теплая после принтера, предписывала четкий кодекс поведения: профессионализм, уважение, честность. Жанна Журавлева нарушила все это за первые тридцать секунд.

Я сохраняла нейтральное выражение лица и расслабленную позу. Моя роль — наблюдать, а не вмешиваться.

— Мадам, я не могу покидать рабочее место, а наша кухня... — снова попыталась администратор, ее голос дрожал.

— Тогда найди того, кто может, — рявкнула Жанна.

Она окинула холл взглядом, и ее ледяные глаза остановились на мне. На моих простых джинсах, обычном свитере, ничем не примечательном рюкзаке. Она увидела ничтожество. Пешку.

Она подлетела ко мне, ее дорогой парфюм душил, как ядовитое облако.

— Ты. Ты здесь работаешь?

Я спокойно встретила ее взгляд.

— Да. Я новенькая.

— Идеально, — сказала она с жестокой улыбкой на губах. — Значит, еще не научилась быть бесполезной. Иди принеси мне кофе. Черный американо. Свежемолотый. У тебя теперь четыре минуты.

Моим первым инстинктом был горячий прилив ярости. Я была соучредителем этой компании. Мое имя стояло в секретных учредительных документах, запертых в сейфе моего отца. Но моей публичной личностью была Алиса Степанова, младший разработчик. А младший разработчик не пререкается с... гостьей генерального директора.

Поэтому я сделала вдох.

— Конечно, — сказала я ровным и вежливым голосом. — Посмотрю, что можно сделать.

Моя вежливость, казалось, взбесила ее больше, чем открытое неповиновение. Ее глаза сузились.

— Ты сделаешь то, что я сказала. Принесешь мне кофе. И не смотри на меня с этой тупой коровьей мордой. Просто кивни и иди.

Она была так близко, что я видела крошечные поры в ее макияже. Она пыталась запугать меня, утвердить свое господство в этом пространстве, которое она, очевидно, считала своим.

— Кто вообще нанимает людей в этот отдел? — пробормотала она достаточно громко, чтобы услышал весь холл. Она бросила взгляд на мои практичные, удобные ботинки, а затем демонстративно на свои заоблачные «лубутены». — Стандарты явно падают.

Она наклонилась ближе, ее голос стал ядовитым шепотом.

— Когда принесешь его, будешь обращаться ко мне «госпожа Журавлева». Поняла?

Прежде чем я успела ответить, из коридора выбежал мужчина с бледным от паники лицом. Это был Марк, глава отдела разработки. Мой новый босс.

— Госпожа Журавлева! Прошу прощения за задержку, — сказал он, практически кланяясь. — Мы не знали, что вы будете так скоро.

Он бросил на меня испуганный взгляд.

— Прошу прощения за мою новую сотрудницу. Она еще не знает правил.

Жанна пренебрежительно махнула рукой, даже не удостоив его взглядом.

— Просто убедитесь, что она их выучит. Быстро.

Она протолкнулась мимо него и исчезла в коридоре, ведущем в кабинет Кости.

Марк издал долгий, дрожащий вздох и повернулся ко мне. На его лице была смесь жалости и страха.

— Слушай, Алиса. Это Жанна Журавлева. Она... особенная.

— В каком смысле особенная? — спросила я, хотя с неприятным чувством уже догадывалась.

— Она гостья Кости. Его постоянная гостья, — сказал он, понизив голос. — Она спасла жизнь его сестре много лет назад. Донорство костного мозга. Костя чувствует, что обязан ей всем. Так что она получает все, что захочет. Она может сломать или построить карьеру здесь одной жалобой. Просто... держись от нее подальше. Извиняйся, делай, что она говорит, и не высовывайся.

Я кивнула, лихорадочно соображая. Жанна Журавлева. «Спасительница». Костя, конечно, рассказывал мне о ней. Но он описывал героиню, самоотверженную женщину. А не это жестокое, самовлюбленное существо. И он уж точно не упоминал, что у нее есть карт-бланш на террор наших сотрудников.

Холодный узел беспокойства сжался у меня в животе. В учредительных документах, настоящих, значились два соучредителя: Константин Бишоп и Алиса Шарова. Не Степанова. Шарова. Как в имени Давида Шарова, титана Кремниевой долины. Моего отца.

Костя знал, что Жанна не была «хозяйкой дома», какой она себя выставляла. Ею была я. Это была моя компания в той же степени, что и его.

Почему он это допускал?

Я подавила этот вопрос. Я здесь, чтобы наблюдать. Это было лишь мое первое испытание. Испытание корпоративной культуры и испытание лидерских качеств Кости.

Хорошо. Посмотрим, как он руководит.

И посмотрим, как далеко готова зайти госпожа Журавлева.