Fiancée (Невеста)

Три года назад

Когда Оливер открыл глаза, то обнаружил себя в незнакомой комнате под крышей, характерный скос, деревянные балки, старая, но ухоженная печь с трубой, что упиралась в потолок. Комната была жилой: широкая кровать, комод, пара стульев. Оливер присел и огляделся, в комнате он один, но воспоминания уже толпились перед глазами и мороз миллиметровыми шажками взбирался вверх, к загривку. Парень встал и быстро подскочил к окну — зарешечено, он выглянул на улицу — голубой пикап и двое альф перед домом колят дрова. Омега закрыл рот ладонью, чтобы не закричать. Нос прострелило болью, вонзившись иглой в лобные доли мозга. Он отвернулся, присел у окна и старательно стал давить в себе душащую панику и ужас. Сглотнув, он вытер тыльной стороной ладони выступившие слезы и кинулся проверять комод. Ящик за ящиком. Ничего интересного — рубашки, рубашки, рубашки… Хлопнув раздосадованно сильно по ящику, задвигая его, он даже испугался этого громкого звука в тишине дома. Закусив кулак, он приказал себе успокоиться и сделал несколько вдохов, чтобы выровнять дыхание и унять трясущиеся руки. Он меньше всего желал сейчас привлечь внимание альф, что привезли его сюда. А «сюда» это куда?

Закусив губу, Оливер подошел к лестнице и аккуратно взглянул вниз — никого. Осторожно спускаясь вниз, он не представлял, что будет делать — плана не было. Но и просто ждать, пока его зарежут, как поросенка, не хотелось.

Стоило свернуть сразу в конце лестницы направо, как он уперся в высокую фигуру еще одного мужчины, взрослого мужчины.

— А кто это у нас тут такой? — глаза альфы впились в отступающего мальчишку.

— П-помогите, п-пожалуйста. Я н-не знаю, г-где я. Меня п-похитили двое мужчин, — запинаясь стал лепетать омега. — П-позвоните в п-полицию…

Оливер запнулся, увидев, как странная тень мелькнула на волевом лице. Не помогут. Сглотнув, он бросился к окну, выглянул — альф снаружи не было. Похолодев, он развернулся на оглушительный звук открывшейся двери — мужчины стояли с охапками дров в руках.

— О, Олли проснулся, — тот, что представился полицейским, широко улыбнулся и сгрузил дрова у камина.

У омеги отвалилась челюсть от такого обращения. Он тупо уставился вперед, не понимая, что не так с этой картинкой. Моргнул, наблюдая за тем, как коп к нему подходит. Грэм продолжал улыбаться широкой фирменной улыбкой, когда сжал его узкие плечи в ладонях и, как заботливый старший брат, взглянул в его лицо, оценивая синяк и ссадину на носу.

— Сильно болит? — это он про нос.

И тут Оливера пробрало.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, отпустите меня. Я никому ничего не скажу, никому. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, отпустите домой, — его большие глаза с ужасом рассматривали высокого сильного альфу с насквозь фальшивой улыбкой, что уже не располагала к себе, а постепенно, прямо на глазах, уродовала красивое лицо, пугая до колик.

— Малыш, ты дома, — альфа легонько тряхнул омегу.

У Оливера затряслась губа, а из глаз полились тихие панические слезы.

— Ну чего ты, Олли, — попытался успокоить парня альфа. — Все хорошо.

Но слова возымели противоположный эффект. Парень всхлипнул, истерика набирала обороты, выплеснувшись криком и попытками вырваться из захвата. Лицо альфы из доброжелательного вмиг стало строгим, беспощадным. Тяжелая пощечина, до искр из глаз, быстро привела мальчишку в порядок.

— Да закрой уже свой рот! — рявкнули в лицо.

Он поперхнулся собственной истерикой, ощущая металлический привкус во рту.

Альфа снова изменился в лице, смягчившись. Он выдернул из кармана платок и промокнул уголок рта омеги, в котором собралась кровь. Оливера потряхивало, но вот крик, хоть и облизывал горло, проглатывался. Рука у альфы была тяжелая.

— Олли, помнишь моего брата, Грега? — альфа уже сложил дрова и, сунув руки в карманы джинсов, наблюдал за сценой. Омега кивнул. — А это наш отец, малыш. К нему будешь обращаться «отец». Ясно?

Оливер сглотнул вязкий соленый ком с кровью и кивнул.

— Хороший малыш, послушный. Будешь слушаться и никто тебя не обидит, — Грэм провел по светлым коротким волосам парня раскрытой ладонью.

ТОГДА он был готов обмочиться от страха, а сейчас у него был дом и лучшие из мужчин рядом.