Медсестра-беглянка: Раскаяние Короля Мафии

От лица Елены Петровой

Изабелла Аркадьевна не предложила мне чаю.

Она сидела напротив меня в отдельном кабинете кафе, аренда которого на час стоила больше, чем моя мать зарабатывала за год.

Ухоженной рукой она подвинула черную папку по холодному мраморному столу.

«Я всегда знала, что ты умна, Елена, — сказала она. Ее голос был подобен бархату, обернутому вокруг лезвия бритвы. — Умнее, чем предполагает твое положение».

Я пока не прикоснулась к папке.

«Я хочу уйти, — сказала я ровным голосом. — Полностью. Без слежки. Без отслеживания. Если Дмитрий будет меня искать, он найдет призрака».

Изабелла улыбнулась. Это была улыбка хищника, наблюдающего, как хромает раненый олень.

«Дмитрий не будет тебя искать, — пренебрежительно сказала она. — Да, он увлечен. Но он — Волков. Он знает, что такое долг. Через три месяца он женится на Софии Морозовой. Ты... лишний конец».

«Так обрубите его», — сказала я.

Я открыла папку.

Цифры были ошеломляющими. Пятьдесят миллионов долларов.

Достаточно, чтобы купить небольшой остров. Достаточно, чтобы купить новую жизнь.

Но были условия.

*Пункт 4: Получатель должен покинуть Российскую Федерацию в течение 14 дней.*

*Пункт 7: Получатель никогда не должен снова связываться с Дмитрием Волковым.*

*Пункт 9: Нарушение контракта влечет за собой немедленное прекращение.*

А в семье Волковых «прекращение» означало не судебный иск.

Оно означало пулю.

Я взяла тяжелую перьевую ручку. Металл холодил кожу.

Моя рука не дрогнула.

Я подписала свое имя. *Елена Петрова.*

Я подписывала отказ от единственного мужчины, которого когда-либо любила, и это было похоже на то, как отрезать себе конечность, чтобы выбраться из капкана.

«Мудрый выбор, — сказала Изабелла, мгновенно забирая папку, не дав чернилам даже высохнуть. — Средства будут на офшорном счете к утру. В Австралии сейчас хорошо. Нет договоров об экстрадиции, которые нас беспокоят».

«Две недели», — сказала я.

«Две недели, — подтвердила она. — Не задерживайся, дитя. Босс не любит долгих прощаний».

Она ушла, не заплатив по счету.

Дорога обратно в пентхаус, который мы делили, была как в тумане.

Швейцар улыбнулся мне, когда я вошла в холл. «Добрый день, мисс Петрова».

Он не знал, что я уже призрак.

Я поднялась в квартиру, занимавшую весь верхний этаж.

Она была заполнена вещами, которые купил мне Дмитрий. Драгоценности, которые я никогда не носила. Платья, стоившие целое состояние. Позолоченная клетка из бриллиантов и шелка.

Я села на край кровати, где мы занимались любовью всего лишь этим утром.

Мой телефон пискнул.

Уведомление из Инстаграма.

Обычно я избегала социальных сетей, но любопытство — это яд.

Я открыла его.

София Морозова десять минут назад опубликовала фотографию.

Это был крупный план документа на столе из красного дерева. Брачный контракт.

Ее ухоженная рука лежала на предплечье Дмитрия. Я сразу узнала часы на его запястье. Я подарила их ему на день рождения.

Подпись гласила: *Судьба всегда возвращает то, что твое. #ВолковМорозова #Навсегда.*

Я смотрела на экран, пока глаза не начало жечь.

Судьба не вернула его.

Это сделала я.

Я выходила его из тьмы. Я исцелила его.

А она пожинала плоды.

Мой телефон снова завибрировал. Сообщение от Дмитрия.

*Дмитрий: Задержусь в Питере на ночь. Сложности по работе. Не жди. Люблю тебя.*

Он не был в Питере.

Он был с ней.

Вероятно, он праздновал подписание контракта.

Я набрала ответ.

*Я: Хорошо. Береги себя.*

Я нажала «отправить».

Затем я дважды коснулась фотографии Софии.

«Лайк».

Крошечная цифровая капля крови в воде.

Я отложила телефон и пошла к шкафу.

Я не паковала одежду. Я не паковала драгоценности.

Я вытащила маленький, потрепанный чемодан из-под дизайнерских вешалок.

Я начала паковать то, что имело значение.

Мамин крестик. Книгу, которую я читала ему, когда он был слеп. Засушенный цветок из сада.

Я уезжала.

Но сначала мне нужно было продержаться следующие две недели, не закричав.