Черный Герой

Больше всего я люблю тишину и дождь. Когда в тиши ты слышишь, как капли дождя стекают по крыше и падают на ещё неокрепшие цветы, именно тогда ты осознаёшь всю значимость мира. Как важно, чтобы шёл дождь, сверкала молния, бушевала гроза, и страшным отголоском по всей округе разносилось эхо могучего грома. Казалось бы, что нет в мире более безмятежного места, чем в центре грозного шторма.

В который раз я кинул взгляд на прекрасные неокрепшие цветы, что росли у дома. Их нежные голубые лепестки так дерзко и нагло обагрила алая кровь и, смешавшись с каплями дождя, стекала на землю, пропитывая её собой. Жалко было смотреть на них: столь ни в чём неповинные и хрупкие растения, и такая их постигла доля… Доля их теперь навеки заключалась в том, чтобы покрыть собой хрупкое, маленькое, ещё неокрепшее тело их хозяйки, искавшей спасения за домом, но так и не нашедшей его. Ребёнок, который никогда не вырастит. Девочка, которая никогда не станет женщиной и не полюбит.

Но как же красиво смотрится её тело среди цветов. Казалось бы, будто она играла и внезапно уснула среди них, если бы не кровь. Бросая взгляд дальше на деревню, повсюду видишь нелепо разбросанные окровавленные тела, застывшие в неестественных позах. С гримасой ужаса на лицах! Люди пытались спастись от неизменной участи. Ещё немного и эту некогда мирную деревушку в свои страстные и горячие объятия заключит дикий огонь. Такая картина должна пугать, но она очаровывает своим ужасом.

И я стою посреди всего этого необъяснимого процесса жатвы, обтекаемый холодным будоражащим ливнем, и наблюдаю за маленьким телом в голубых окровавленных цветах.

— Мой господин, в деревне больше не осталось жителей, — раздался как будто бы вдали голос.

Нехотя отрываю взгляд от девочки и перевожу его на солдата. Он стоял окровавленный с искажённым от злобы и ненависти лицом. Его тонкие губы искривились в надменной ухмылке. Они были синими от холода. Солдата немного трясло: то ли от ярости, то ли от погоды, что принесла с собой гроза.

— Вы всё забрали? — мой же голос оказался таким мне чуждым, грубым и холодным.

— Да, мой господин! — тут же ответил солдат.

— Тогда сжечь деревню. И чтобы даже пепла не осталось!

Последний приказ отдал я, и мои слова эхом прогремели вместе с громом. Эхом мои слова повторил солдат. И слова эти пронеслись цепочкой по уже мёртвой деревне. Я видел, как загораются факелы, как владеющие огненным даром солдаты под дикий смех разом сжигали дома. За считанные минуты деревня загорелась погребальным костром. Солдаты ликовали.

Развернувшись и направившись в конец деревни, туда, где стояла конница, я бросил последний взгляд на голубые цветы. Они уже не казались мне такими красивыми, как несколько секунд назад, теперь они больше походили на те уродливые растения, что росли у могил.

Оседлав своего верного боевого коня, я направился прочь от деревни, что полыхала необузданным огнём. Огнём, который я сам разжёг для погребения тех невинных душ, что стали невольными свидетелями бушующего пламени войны. Ещё немного и враждебное нам королевство падёт под натиском молодой, но достаточно сильной Империи, что решила расширить свои границы путём пожирания других государств. Границы наши, словно чума распространяется по здоровому телу, распространялись по землям с невиданной скоростью.

А я, как великий герой, не могу упустить шанс прославить своё имя далеко за пределы Великой Империи. Пусть другие знают его, пусть души их трепещут, лишь коснись оно их слуха. Пусть бегут они от него, как звери спасаются от дикого лесного пожара. Я Люцифер Темпастес, герцог Грозового Предела, первый непобедимый герой Великой Империи Солярис, командующий тысячеликой армией воинов, первый палач императрицы Миражанны.

Спустя некоторое время я и моё непобедимое войско направились к столице уже обречённого на поражение королевства. Моему взору открывались поля и леса, дышавшие жизнью и плодородием. Я мог сказать с непоколебимой уверенностью, что в этих густых лесах полно непуганой дичи, а на полях можно будет собрать богатый урожай. И все эти прекрасные просторы скоро будут принадлежать Великой Империи.

Я, несомненно, завладею каждым клочком земли и подчиню всё население этого слабого и беспомощного королевства. И каждая душа, населяющая эти плодородные земли, будет благодарна мне за эту милость.

До нашего прибытия в город оставались считанные часы. Я на себе ощущал предвкушения моего воинства. Мысленно рисовал себе упоительную картину осиротевших и сломленных стен разрушенной столицы некогда процветающего королевства. Я почти чувствовал запах крови, слышал крики, переходящие в вопли ужаса, молящих о пощаде жителей, и ликование моих верных солдат. В предвкушении побоища я нервно ёрзал в седле. Мой конь, казалось, чувствовал то же, что и я. Жеребец беспокойно перебирал ногами и не мог устоять на месте, то роя землю копытом, то вскидывая голову и неистово ржав, готовясь к схватке. Он, казалось бы, тоже с нетерпением ждал боя.

Я знал, что моё верное воинство с огромным удовольствием утешит красавиц, оставшихся без защиты мужей. Что греха таить, я и сам шёл на город с мыслью о сказаниях, в которых повествуется о самой красивой королеве, что видел этот белый свет. По слухам, голос её был тих и нежен, также я не раз слышал, что она лишь одним шёпотом могла заглушить гул толпы своей столицы. О её красоте слагали легенды, где её взор сравнивали с драгоценными камнями. И я шёл проверить: правду ли люди говорят или же врут? Но одно я знал с уверенностью: королева по натуре своей честолюбива и преданна, а это-то мне и нужно. Именно её преданность я хочу сломить, предать весёлой похоти её честолюбие и из непоколебимой и прекрасной королевы сотворить себе рабу, готовую на всё, лишь бы господин одарил её кратким взглядом.

Картину поверженных государств я видел не один раз, ибо я сам их художник. Вся Великая Империя была сотворена моими руками! Я, великий герой Империи, не раз покорял столицы различных государств, как сильных, так и не очень. Все их земли были прикреплены к нашему богатому краю.

Вот она — та картина, написанная кровью, которую я так жаждал увидеть. Ворота крепостей пали, лишь стоило моим первым магическим отрядам подойти к ним. В город мы ворвались, как врывается жадный старый развратник в молодую невинную деву. Резвясь на лихом коне, словно молния, я пронёсся через весь город и мимо его жителей, не щадя никого, кто попадался на моём пути. Их обугленные, сгоревшие тела отлетали от меня. За мной следовало моё верное воинство. Яростью и отвагой окутаны наши сердца. Столица наполнялась криками и воплями, местами я замечал, как мои отряды уже принялись успокаивать и ублажать милых красавиц. Мы шли клином, и как всегда, нас сопровождала устрашающая грозовая буря, призванная мной. Молнии били беспорядочной чередой, обрекая дома на пожары. Гром гремел, словно мой личный боевой рог. Его раскаты уходили далеко за пределы медленно гибнувшей столицы. Казалось, что весь город обогрелся в самый прекрасный цвет — в кроваво-алый. Мы никого не жалели: ни сильных мужей, ни прекрасных девиц, ни слабых стариков и детей. Слабых нам не жаль, а те, кто переживёт эту кровавую бойню подвергнутся выбору. И выбор будет простой: либо принять власть империи и прознать монархию нашей мудрейшей императрицы, либо волочить за собой рабские оковы до конца своих жалких дней.

В бою я чувствовал себя, как рыба в воде. Не покидая седла своего грозного боевого коня Грома, я раз за разом атаковал и разбивал нищенские отряды, что остались от побитой армии Королевства Ирис. Мой вульж рассекал тела, словно переспелые фрукты. В который раз я восхищался работой мастера-оружейника, что сковал его для меня. Не прошло много времени, а я был уже весь в крови и мой верный конь тоже.

Гром, мой жеребец, заменял мне и оруженосца. Умелые мастера к его сбруе и седлу ловко приспособили множество разных устройств, позволяющих держать достаточно много оружия. Начиная от пресловутых ножей, которые в бою я считаю бесполезными и в походе ими режу фрукты, заканчивая мечами, луком с колчаном и моим любимым вульжем. Сам же конь был исполинского роста. Даже самому высокому и сильному мужчине нужно было бы иметь с собой подставку, чтобы оседлать его. Ни один конюх так и не смог определить его к какой-либо породе. Сильный вороной конь, резвый и лихой, достался мне подарком от моей императрицы.

Чувства превосходства и силы вскружили мне голову. Запах крови и горячие её брызги, что достигали моего лица, пьянили. Я приподнялся в седле и пришпорил коня, ведь там, где-то во дворце, ждала меня нежная и кроткая королева. Ради времени, проведённого с ней, я был готов предать огню хоть весь свет. Несясь сквозь поле брани, охватившей город, опьянённый битвой и жаждой встречи с нежной королевой, я мчался, загоняя своего верного коня в мыло. Рядом со мной мчались мои соратники. Кто сражался магией, кто оружием, но мы все были непобедимы. Истощённой армии не отбить дворец Королевства Ирис.

На лице моём отобразилась гримаса безумия, смешанная с азартом. На устах играла улыбка. Как же упоительно и сладко находиться в самой гуще событий. Мимо пролетали снаряды, магические залпы, с грохотом падали стены замка, звенели визги и крики простого люда, обжигаемого пламенем огня. Настоящий пир для мародёров и наёмников. Мы грабили, насиловали, убивали, брали в рабство. День уже сменила ночь, а мы всё резвились около замка. Предугадав, что в нём есть пути отступления, я приказал своим воинам взять крепость в кольцо, чтоб ублюдок-король и его свита не смогли сбежать.

С разных концов столицы мне приходили известия о победах. Дворец был взят в железные тиски, слуги спокойно сдались в плен, зная что наша милость не знает границ. Я же продолжал воевать у главных ворот во дворец. Не было для меня более упоительного занятия, чем находиться в центре побоища. Сражения в самом же дворце для меня казались скучными, куда лучше резвиться верхом на лихом коне. Вскоре прибыло и последнее известие: король и его свита схвачены, а вместе с ними королева. Вот теперь, после этой новости, я посещу стены дворца. Всё ради милой королевы.

Там, где-то во дворце, ждёт меня нежная и кроткая королева.