Слёзы Немезиды

Никогда не любила Вашингтон. После бьющего энергией Нью-Йорка он кажется слишком спокойным и неторопливым, чуть ли не скучным, за исключением музейной части. Толпы туристов вдыхают в нее жизнь по утрам, заполняя пестрой волной – начиная от Капитолийского холма и заканчивая Мемориалом Линкольна, – чтобы к вечеру раствориться сначала в великом множестве ресторанов и потом в номерах отелей. Ночью все затихает, словно за день город выдыхается от шумного нашествия и пытается восстановить силы, забывшись недолгим сном. Я ненавижу это время суток. В тишине проще предаваться воспоминаниям, а они сейчас не приносят ничего, кроме боли. Меня тяготит новая квартира, куда я не хотела переезжать, но Эр Джей настоял, что нам понадобится дополнительная площадь, когда мы поженимся и решим завести детей. Я уступила и теперь больше полугода живу одна. Временами мне кажется, что было бы легче, если бы Эр Джей меня бросил. Зная, что он жив, я смирилась бы с его выбором и смогла двигаться дальше. Но шесть с половиной месяцев назад Эр Джей пропал без вести во время командировки в Непал – на Эвересте их съемочную группу зацепила лавина.

Мы познакомились в Куантико, но встречаться начали не сразу. После окончания Академии меня направили в отдел информационных источников в Вашингтоне, и я ненадолго потеряла Эр Джея из виду – он передумал работать в ФБР и предпочел карьеру журналиста. Случайно столкнувшись в супермаркете, мы возобновили общение, и оно неожиданно переросло в длительный роман. Мы съехались, и на целых пять лет столица перестала казаться скучной.

Небо за окном светлело – я снова практически не спала. Поворочавшись в кровати около часа, я поднялась и поплелась на кухню готовить себе кофе. Автоматически причесалась, собрав волосы в хвост, нацепила майку и джинсы и устроилась с чашкой в кресле. Календарь над столом напомнил, что сегодня суббота – подходящее время для очередного персонального дня памяти. Уйдя в отставку, я все равно не могу занять себя ничем другим, поэтому поеду навестить родственника – отец Эр Джея похоронен на Арлингтонском кладбище. За последние полгода я была там частым гостем.

Припарковавшись в тени деревьев недалеко от Эйр Форс Мемориал, я медленно двинулась вперед вдоль длинных рядов одинаковых надгробий, похожих на врытые в землю белые костяшки домино. Почему-то именно здесь я чувствовала себя спокойнее. В ранний час на кладбище практически не было посетителей, и до могилы Джонатана Льюиса Брэдфорда я дошла в одиночестве. Поправив покосившийся флажок, я опустилась на колени. Я не знала этого мужчину при жизни, но после смерти он оказался отличным собеседником. Вернее, слушателем. Я часами могла рассказывать ему о сыне и делала это без слов – отец Эр Джея понимал мои мысли.

– Знала, что найду тебя здесь. – Криста всегда умела подбираться бесшумно.

За эту способность ее не раз хвалили в Академии и прочили успешную карьеру полевого агента, но она ушла в журналистику вслед за Эр Джеем. Менее опасной ее жизнь, правда, не стала, о чем свидетельствовала пуля, полученная во время съемок репортажа в Сирии. Криста еле выкарабкалась, проведя несколько месяцев в больничной палате.

– Могла бы позвонить, – не оборачиваясь, бросила я.

– Я звонила трижды – твой телефон отключен.

Неужели из этого факта сложно сделать вывод, что я не хочу общаться?

– Наверное, аккумулятор сел. – Я пожала плечами.

– Джо, милая… – Присев рядом, Криста осторожно погладила меня по плечу. Держу пари, при этом она скривилась – после ранения в грудь мышцы все еще восстанавливались. – Нельзя так себя истязать.

Я не ответила.

– Я не могу видеть, как ты мучаешься, – настойчиво продолжала она.

– Закрой глаза.

– Джордан!

От окрика с ветки над нами взметнулась птица. Я даже не пошевелилась.

– Тебе нужно кое-что узнать. – Криста зачем-то перешла на шепот и придвинулась ближе.

Я равнодушно взглянула на нее и снова отвернулась, зная: что бы сейчас ни прозвучало – это ничего не изменит. Пора бы уже понять – я не нуждаюсь в утешениях. Мне просто нужно время, чтобы смириться.

– Эр Джей тебе лгал – он не был журналистом.

Я закатила глаза. Отличная идея. Криста еще придумала бы, что в перерывах между съемками он, как Супермен, спасал мир.

– Думаешь, это смешно? – наконец, бросила я, но язвительная ухмылка была проигнорирована.

– Он погиб не в Непале – его группа туда никогда не выезжала.

Я снова недоверчиво скривилась, чувствуя, как леденеют кончики пальцев.

– Вспомни: сколько раз тебе звонили его коллеги из редакции? – не отступала Криста. – Как часто он приглашал их домой? Вы вообще ходили в гости?

Меня начало потряхивать. Эр Джей не знакомил меня с друзьями, а его начальник был более чем скуп на подробности, описывая экспедицию на Эверест… Но этому есть простое объяснение – все мы занятые люди.

– Я никогда не летала в Сирию, – едва слышно призналась Криста.

Надгробие расплылось перед глазами. Мой мир снова перевернулся. А я пыталась цепляться за ускользающую опору.

– Я… не верю…

Криста молчала. Если это был всего лишь радикальный способ привести меня в чувство, ей удалось то, с чем не справился психолог. Я обхватила голову ладонями, чувствуя пульсацию в висках. Глоток крепкого алкоголя тоже не помешал бы.

– Хочу знать подробности, – я не узнала собственный голос – тихий и опустошенный.

– Сначала давай уйдем отсюда, – Криста взяла меня за руку и потянула к парковке.