Одна ночь с моим боссом-миллиардером

Понедельничное утро обрушилось с изяществом кувалды. Алина стояла перед зеркалом, поправляя ворот своего самого плотного кашемирового свитера с самой высокой горловиной. Он был угольно-серого цвета и удушающе теплым для сентября, но это была единственная вещь, которая эффективно скрывала синяки на ее шее.

Она нанесла дополнительный слой консилера под глаза, пытаясь замаскировать тени, оставшиеся после бессонных выходных. Тошнота от «Плана Б» осела тупой, постоянной болью внизу живота.

Она проверила телефон. Никаких новых сообщений от Ипполита с его воскресного вечернего «надеюсь, у тебя были хорошие выходные». Она не ответила.

Пока ехала в метро в Мидтаун, Алина навязчиво обновляла Инстаграм Ипполита. Ничего. Его фотографии с отметками были чисты. Но сомнение, посеянное сообщением Лики, пустило корни и быстро разрасталось.

Она приложила свой пропуск к турникетам «Холдинг Гарднер», и звуковой сигнал прозвучал как обвинение. Вестибюль напоминал гудящий улей: стук каблуков по мрамору, гул амбиций и кофеина наполнял воздух.

Алина шла, опустив голову, сжимая стаканчик с кофе, как спасательный круг. Она добралась до отдела дизайна, не столкнувшись ни с кем важным.

Ее рабочее место было точно таким же, каким она его оставила: завалено образцами тканей, эскизами и незаконченными мудбордами. Казалось, это было в другой жизни.

Яна, главная сплетница отдела и подруга Алины по работе, подкатила на своем стуле, как только Алина села.

— Боже мой, ты выглядишь как смерть, — прошептала Яна, широко раскрыв глаза. — Но слушай. Слухи просто полыхают.

Сердце Алины пропустило удар. Она заставила себя улыбнуться, загружая компьютер.

— Что нового?

— Нет, это серьезно. Кто-то из уборщиков сказал, что в субботу утром они нашли женское платье в пентхаусе Эрнеста. Разорванное.

Рука Алины дернулась, и горячий кофе пролился ей на запястье. Она зашипела, хватая салфетку.

Яна наклонилась ближе.

— Говорят, он привел кого-то домой с гала-вечера. Все пытаются угадать, кто это. Некоторые говорят, что это та модель, Кора. Другие думают, что это может быть какая-нибудь светская львица.

Алина вытерла запястье, ее сердце колотилось о ребра. «Или, может быть, младшая ассистентка, которая хочет умереть», — подумала она.

— Наверное, модель, — сказала Алина, и ее собственный голос показался ей тонким.

Именно в этот момент по проходам пронесся Николай Хабенский, директор по дизайну. Он остановился у стола Алины, подняв эскиз, который она оставила — грубый набросок углем структурированного лифа.

— Интересные линии, Малиновская, — пробормотал Николай, поправляя очки. — Очень агрессивно. В этом есть некое... разрушительное качество. Напоминает мне авангардное движение в Берлине.

Алина замерла. Кровь отхлынула от ее лица.

— О, я... я просто рисовала. Это ничего.

Николай хмыкнул, бросив эскиз обратно на стол.

— Не будьте такой скромной. Вы мне нужны на совещании по концепции сегодня днем. Будете вести записи. В 14:00.

Он ушел, прежде чем она успела возразить.

Алина выдохнула, опускаясь на стул. Быть замеченной было опасно. Ей нужно было быть осторожнее.

Звуковой сигнал компьютера привлек ее внимание. В правом нижнем углу экрана появилось небольшое уведомление. Это было из внутренней системы обмена сообщениями компании, Slack.

Новый запрос на добавление в друзья.

Алина нахмурилась. Кто добавляет людей в друзья в Slack? Обычно это происходило автоматически.

Она кликнула на уведомление.

Пользователь: Э.Р.

Должность: Генеральный директор

Алина уставилась в экран. Аватаркой был черный квадрат.

Эрнест.

У нее перехватило дыхание. Он добавлял ее. На сервере компании. Где мог видеть IT-отдел. Где мог видеть любой, кто заглянет ей через плечо.

Ее мышь зависла над кнопкой «Принять». Палец дрожал. Это был силовой ход. Он вторгался в ее рабочее пространство, напоминал ей, что он повсюду, утверждал свое господство даже через цифровой экран.

Она стиснула зубы. Нет. Она не собиралась играть в эту игру. Она не была его невестой. Она была его сотрудницей.

Она переместила курсор на кнопку «Отклонить» и кликнула.

Запрос отклонен.

Она откинулась на спинку стула, ее сердце бешено колотилось. Она только что отказала генеральному директору. Она сошла с ума. Ее уволят.

Прошло пять минут. Алина пыталась сосредоточиться на электронной таблице, но цифры расплывались.

Зазвонил телефон на ее столе. Пронзительный звук заставил ее подпрыгнуть.

— Отдел дизайна, Алина Малиновская, — ответила она напряженным голосом.

— Госпожа Малиновская, — раздался в трубке ровный голос Филиппа Павлова. — Господин Рокоссовский хочет вас видеть в своем кабинете. Немедленно.

Алина закрыла глаза. Ну конечно.

— Я как раз готовлюсь к...

— Немедленно, госпожа Малиновская.

В трубке повисли гудки.

Алина медленно повесила трубку. Яна смотрела на нее с жалостью.

— Тебя вызывают в кабинет директора? Что ты натворила?

— Ничего, — сказала Алина, вставая. Ноги у нее были как ватные.

Она подошла к лифтам, прижимая блокнот к груди. Она нажала кнопку этажа пентхауса.

Подъем был мучительно быстрым. Двери открылись на 45-м этаже, в пространстве сдержанной роскоши и пугающей тишины.

Филипп сидел за своим столом у двойных дверей из красного дерева. Он поднял голову, его выражение лица было нейтральным.

— Проходите.

Алина подошла к двери и постучала.

— Войдите.

Она толкнула дверь. Эрнест стоял у окна от пола до потолка, спиной к ней. На нем был костюм, который стоил больше, чем ее отец — если бы она знала, кто он — вероятно, зарабатывал за год.

Он медленно повернулся. В руке он держал телефон. Экран светился.

Алина остановилась посреди комнаты, сохраняя безопасную дистанцию.

— Вы хотели меня видеть, господин Рокоссовский?

Эрнест не ответил сразу. Он пошел к ней, его шаги были медленными и размеренными. Он остановился в двух футах от нее, вторгаясь в ее личное пространство.

Он поднял телефон. На экране было уведомление: «Алина Малиновская отклонила ваш запрос».

Он посмотрел на нее, его темные глаза впились в ее.

— Так ты обращаешься со своим женихом? — спросил он, его голос был низким и пронизанным опасным спокойствием.

— Я не ваша невеста, — прошептала Алина, отступая назад, пока ее каблуки не уперлись в дерево двери за спиной.

Эрнест последовал за ней, положив одну руку на дверной косяк над ее головой, загоняя ее в угол. Аромат сандалового дерева снова окутал ее, вызвав чувственное воспоминание о шелковых простынях и его теплой коже.

— Мы ведем переговоры, — сказал Эрнест, наклоняясь так, что его губы оказались в нескольких дюймах от ее уха. — И отклонение запроса в друзья — это плохой первый ход, Алина.