Его незримый наследник, её побег

От лица Арианы:

На следующее утро тяжелый конверт из плотной бумаги в моей сумке ощущался как кусок льда. Я вошла в холл «Орлов-Тех», в последний раз используя свой статус миссис Орловой. Воздух был холодным и стерильным, пах деньгами и амбициями.

Алина, ассистентка Кирилла, подняла голову от своего стола, на ее лице была знакомая смесь стресса и жалости.

— Миссис Орлова. Он с мисс Чижовой.

— Я знаю, — сказала я, не сбавляя шага. — Это не займет много времени.

Я слышала их голоса сквозь матовое стекло двери его кабинета. Они смеялись. Звук был легким, привычным. Таким звуком он больше никогда не смеялся со мной.

Я толкнула дверь, не постучав.

Они не делали ничего предосудительного, на самом деле. Они склонились над бизнес-планом на его огромном столе, рука Кати лежала на его руке. Но именно эта интимность перехватила мне дыхание. То, как они были командой. Единым целым.

Они оба удивленно подняли головы. Лицо Кирилла мгновенно стало жестким. Не от вины, а от раздражения. Я была помехой.

— Ариана, — сказал он отрывисто. — Я сейчас занят.

Катя выпрямилась, ее лицо было идеальной маской сочувствия.

— Ари, милая. Мне так жаль из-за вчерашнего. Это поглощение — просто сущий кошмар. Кирилл стал настоящим спасением. — Она тонко напоминала мне о своей важности и о моей ничтожности.

— Уверена, что так, — сказала я ровным голосом. Я посмотрела прямо на мужа. — Мне нужна только подпись. И я уйду с твоей дороги.

Я подошла к столу и положила перед ним конверт. Раздался тихий, решительный шлепок.

— Что это? — спросил он, его глаза сузились от подозрения.

— Соглашение о передаче прав, — сказала я. Ложь прозвучала гладко, профессионально. — Галерее нужно общее разрешение для цифрового каталога. Так как на выставке много ранних концепт-артов «Эфира».

Он взял его, взвешивая в руке. В зале заседаний он был живым детектором лжи, и на одну ужасающую секунду я подумала, что он увидит меня насквозь. Он постучал по конверту ручкой, его острый взгляд был прикован к моему лицу.

Я выдержала его взгляд, отказываясь отводить глаза. Я вложила всю свою боль в холодное, профессиональное спокойствие.

Прежде чем он успел его открыть, Катя мастерски вмешалась.

— Кирилл, совет директоров ждет звонка, — сказала она с ноткой срочности в голосе. — Это ведь может подождать, правда?

Она была права. В его мире это была мелочь. Бумажки о моем «хобби» против многомиллиардной сделки.

Он перевел взгляд с конверта на Катю, его решение уже было принято.

— Верно, — проворчал он.

С вспышкой нетерпения он разорвал конверт, вытащил стопку бумаг и перелистнул сразу на последнюю страницу. Он даже не взглянул на двадцать страниц бракоразводного соглашения.

Он увидел заголовок вверху последней страницы: «Соглашение и Подпись».

Он черкнул свое имя на строке. Резкий, злой росчерк черных чернил.

У меня перехватило дыхание. Я протянула руку и забрала подписанный лист, прежде чем он успел взглянуть на него еще раз.

— Спасибо за ваше время, — сказала я.

Когда я повернулась, чтобы уйти, Катя одарила меня маленькой, снисходительной улыбкой. Такой улыбкой победитель одаривает проигравшего.

Я вышла из кабинета, из здания, и не оглянулась.

В лифте я посмотрела на зажатый в руке лист. Его подпись. Все было кончено.

Он только что подписал конец своему браку и даже не заметил этого.