Притворись моей

— … и х*р тебе, а не отпускные! Уволю по статье, тебя потом ни одна приличная фирма не возьмёт даже уборщицей, дурёха неблагодарная! — отчитывает меня Быков, едва я являюсь в его кабинет.

Сеанс «какая же моя секретарша идиотка» длится не меньше десяти минут. В это время я стойко изображаю покаяние, про себя тихонько радуясь тому факту, что накануне вечером оставила на рабочем месте пиджак, который в данный момент прикрывает пятна от пролитого американо, а то бы отхватила ещё и за свой неопрятный вид. Вообще, мне иногда кажется, будто шеф предварительно репетирует перед зеркалом, тренируя своё красноречие по части того, насколько я бездарна и никчёмна. Каждый раз слышу о себе что-нибудь новое. И каждый раз терпеливо молчу о том, что работаю на него по десять-двенадцать часов в сутки вместо оплачиваемых восьми, без лишних пререканий исполняя любую его прихоть… за исключением одной-единственной, в которой и заключается наша с ним реальная проблема. Не хочу я становиться его любовницей. Он — не желает мириться с этим фактом. А при любом моём малейшем промахе Виталий Леонидович пользуется шансом напомнить о том, насколько важно «проявлять лояльность к своему боссу», не то мне грозит возможность вылететь с работы.

— Ладно, — наконец заканчивает третировать меня Быков. — Вечером что делаешь? — спрашивает, но ответа не ждёт. — У меня запланирована важная встреча на десять, в «Орионе», надо, чтоб ты всё записала. И оденься поприличнее, — озвучивает непреклонным распоряжением, всё же затронув мою внешность. — Что ты как не девушка, в самом деле? Где нарядное платьице, чулки, изящные босоножки? — вопросительно выгибает бровь. — Обрядилась, как канцелярская крыса, — брезгливо морщится. — Тоску смертную нагоняешь своим видом, ей-богу, — заканчивает в мнимом расстройстве.

Молчу. Лишь закатываю глаза. Да и то в своих мыслях. Прекрасно знаю, никакой рабочей встречи у него в ресторане «Орион» не может быть, тем более в такое позднее время. Всё же именно я отвечаю за его расписание. Благо, никаких комментариев от меня не требуется. Мужчина лениво взмахивает рукой в сторону двери, негласно веля возвращаться на своё рабочее место.

— До обеда никого не принимать. Отмени всех. Не до них мне сегодня, — бросает напоследок, пока я смиренно оставляю начальство в одиночестве.

— Хорошо, Виталий Леонидович, — киваю, прежде чем выйти в приёмную.

Небольшое помещение с панорамной стеной разделено на две зоны: правая сторона принадлежит секретарю финансового директора, вторая — моя территория, как секретаря исполнительного директора.

— Уволил? — затаив дыхание, интересуется Лиза, едва я оказываюсь на своём рабочем месте.

— Нет, — тяжело вздыхаю, грешным делом задумавшись о том, чтоб лучше уж реально уволил, чем то, что есть. — Как всегда, просто наорал.

Приступ уныния длится недолго. Тряхнув головой, я заставляю себя сконцентрироваться на разборе бумажной почты, покоящейся на краю стола. Но для собеседницы наш разговор не исчерпан.

— И чего тогда расстроилась? — не унимается девушка.

— Снова тащит в ресторан. На этот раз под предлогом деловой встречи, — говорю как есть, сортируя письма в несколько стопок, в зависимости от содержания. — Сегодня. В десять.

На Лизу не смотрю, но и так ощущаю её сочувствующий взгляд. Всё же у Быкова в нашей компании мало “поклонниц”. И дело даже не в том, что мой пятидесятилетний шеф весит два центнера, носит толстенные стекла на переносице из-за своей близорукости, да и вообще по всем внешним параметрам далёк от идеала мужской красоты. Характер у него поганый. В нашей компании, должно быть, не осталось ни одного человека, которого он бы не оскорбил, притом не обязательно за дело. Если у Виталия Леонидовича плохое настроение — это уже повод оторваться на первом попавшемся под горячую руку… рукоприкладства Быков, к слову, тоже не чурается.

— И что делать будешь? — тем временем осторожно интересуется секретарь финансового директора.

Если честно, я об этом ещё не думала. Хотя…

— Ничего. Не пойду, — пожимаю плечами.

— А он об этом знает?

— Я похожа на мазохистку? Скажу ему после обеда, когда он станет чуточку добрее. Вечером, в девять надо будет подавать лекарства маме, так что мне совсем не до хождения по ресторанам.

— Как будто кроме тебя больше некому их подать, — скептически хмыкает Лиза, умолкает ненадолго, а через небольшую паузу добавляет серьёзным тоном: — Нужен более веский повод. А то на этот раз точно уволит. Или что ещё похуже придумает.

Та часть меня, что давно мечтает избавиться от надоедливого начальства, в моём воображении опять пожимает плечами в полнейшем безразличии. Но другая — та, что отчаянно нуждается в заработке, принимается соображать, какой предлог действительно подошёл бы лучше и выглядел бы более весомым. Как назло, ничего дельного в голову не приходит.

— Например, какой повод? — быстренько сдаюсь.

Лиза тоже задумывается. Но, в отличие от меня, размышляет недолго.

— Скажи, что сестра сломала руку! — восклицает она и тут же прикусывает язык, опасливо скосившись на дверь, за которой находится Быков, пока я в удивлении смотрю на неё. — Нет, ну а что? Повод же должен быть действительно веский, сама знаешь, — оправдывает степень крайности своей задумки. — А ещё лучше ногу! И не может сама добраться до травмпункта, — понижает голос, заново призадумывается. — Или скажи, что у тебя квартиру ограбили, случился пожар, потоп, взорвалось отопление... — перечисляет самозабвенным тоном.

— Поэтому нарядного платьица у меня нет и никуда пойти с ним я не могу? — хихикаю я в ответ.

— Как вариант, ага, — тоже улыбается Лиза. — Но тогда он сперва потащит тебя по магазинам, а потом предъявит тебе счёт за покупку. И не факт, что денежный, — усмехается многозначительно, пристально разглядывая меня. — Слушай, а обзаведись ты уже парнем. Желательно качком каким-нибудь, поздоровее, — предлагает новый вариант решения моей проблемы. — Тогда сразу понятно будет, что ему ничего не светит, как бы ни старался!

— А если и тогда не отстанет? — бросаю встречно, всё же Быков сам не отличается понятием верности своей «любимой». — И потом мне сразу с двумя мучайся, да? — передёргиваю плечами.

— Ну не зна-а-ю, — не соглашается со мной девушка. — Парень — на то он и парень, чтоб радовал, а не мучил. Тем более если он будет весь такой высокий, сильный — за таким, как за каменной стеной… — протягивает, откинувшись на спинке кресла, зажмурившись с довольным видом.

— Угу, я одного высокого и сильного сегодня уже встретила, — ворчу встречно. — Только у нас с ним стена не каменная, а кирпичная… — добавляю, прежде чем осознаю, что зря завожу эту тему.

Лиза садится прямее, вперив в меня хищный взгляд.

— Где встретила? Как зовут? Я его знаю? Ты ему хоть номер свой дала? А его номер взяла? Когда встретитесь снова? — моментально закидывает меня вопросами.

Уныло вздыхаю и расстёгиваю пуговицу на пиджаке, демонстрируя кофейные пятна на своей блузке.

— Понятия не имею, как зовут этого придурка, — качаю головой. — Мы с ним тут, — машу рукой в ориентировочном направлении указываемого места, — на углу столкнулись. Кофе разлила, — жалуюсь, не скрывая своего негодования.

— И всё? — разочарованно вздыхает Лиза.

— А должно быть что-то ещё? — усмехаюсь я.

Явно же уже напредставляла себе всего и больше. Неспроста страдальчески закатывает глаза, после чего хмурится, одаривая меня строгим взором, как только слышит мой ответ.

— Слушай, Демидова, ты таким макаром точно останешься старой девой, — проговаривает наставительным тоном. — Извинилась бы, предложила бы ему в качестве возмещения ущерба ещё один кофе, обменялись бы телефонами, снова встретились бы потом… — замолкает и требовательно смотрит, будто я прямо сейчас должна сделать всё озвученное, хотя выдерживает паузу лишь несколько секунд, после чего спохватывается: — Страшный, что ли?

Настаёт моя очередь закатывать глаза.