Преданная наследница: Моя свадьба — сладкая месть

Семь лет я скрывала, кто я на самом деле. Скрывала, что я наследница огромного состояния, и все ради него, моего парня Егора. Я поехала за ним на другой конец страны, стала незаметной, лишь бы он чувствовал себя значимым.

В новогоднюю ночь он бросил меня одну, чтобы помчаться к своей первой любви, Кристине. У нее якобы «прорвало трубу».

Позже она выложила в сеть интимное селфи с ним и подписала: «Мой герой».

А потом прислала мне видео, где он сидит в баре с друзьями и смеется.

«Да она просто истеричка, — ухмыляясь в камеру, пьяно протянул он. — Куплю ей новое колье, и она все забудет. Она же простая».

Простая. Семь лет моей жизни, моей любви, моих жертв — все свелось к этому одному слову. Я поняла, что никогда не была для него той единственной. Я была лишь временной заменой.

Я не плакала. Я собрала вещи, купила билет в один конец до Москвы и, прежде чем заблокировать его номер, отправила последнее сообщение.

«Можешь не возвращаться. Я выхожу замуж».

Глава 1

От лица Арины Воронцовой:

В новогоднюю ночь, после семи лет отношений, мой парень, Егор Орлов, бросил меня одну за праздничным столом. Он сорвался к своей первой любви, Кристине Беловой, у которой якобы «прорвало трубу».

Запах запеченной утки с розмарином и тимьяном заполнил нашу маленькую квартирку в Екатеринбурге. Этот аромат должен был дарить тепло и уют, обнимать, как мягкий плед. Но сегодня он казался удушливым, пропитанным горечью разочарования. Я потратила все утро, готовя праздничный ужин на двоих: утка, сливочный салат с зеленой фасолью, как любит Егор, воздушное картофельное пюре и яблочный пирог, остывающий на столешнице. Его пряный аромат был лишь призраком праздника, который так и не состоялся.

Егор должен был прийти час назад.

Я в десятый раз взяла телефон, палец замер над его именем в контактах. Новых сообщений не было. Мое последнее, простое «Все в порядке?», отправленное сорок пять минут назад, осталось без ответа. Знакомый холодный узел сжался в животе. Это был не первый раз. И даже не пятый. Стоило Кристине Беловой позвонить, и Егор мчался к ней.

Я бездумно листала ленту соцсетей — привычка, помогающая заглушить растущую тревогу. И тут я увидела это. Новый пост от Кристины.

Дыхание перехватило.

Это было селфи, сделанное в запотевшем зеркале ванной. Кристина смеялась, кокетливо склонив голову, на щеке виднелось пятнышко, похожее на машинное масло. За ее спиной, не в фокусе, но безошибочно узнаваемый, был Егор. Он стоял на коленях, возясь с трубами под раковиной, спиной к камере. Ракурс был двусмысленным, интимным. На нем был серый свитер, который я подарила ему на день рождения в прошлом месяце.

Ее подпись стала последним ударом. «Мой герой! Примчался спасать меня от новогоднего потопа. Некоторые просто созданы для подвигов. #ПрорвалоТрубу #НовогоднийРыцарь #ЛучшеОливье»

Мой герой.

Непринужденная близость на фото, то, как властно она заявляла на него права, — все это походило на спектакль, рассчитанный на одного зрителя: меня. Подмигивающий смайлик был не просто флиртом, а объявлением победы.

На фото Егор слегка повернул голову, и хоть изображение было размытым, я видела улыбку на его лице. Такую мягкую, беззащитную улыбку, которую он так редко дарил мне в последнее время. Ту самую, в которую я влюбилась семь лет назад. Улыбку, которая теперь, казалось, принадлежала другой.

Руки не дрожали. Глаза не наполнились слезами. Меня накрыло странное, ледяное спокойствие. Годы оправданий, ночные звонки, заверения, что «мы просто друзья» — все встало на свои места, сложившись в картину, ясную и разрушительную, как та, что была на экране. Я не была его любимой. Я была его запасным вариантом. Удобной, не такой пугающей версией женщины, которую он всегда хотел.

Я глубоко вздохнула. Запах утки теперь вызывал тошноту. Я взяла телефон и отправила Егору одно-единственное сообщение.

«Мы расстаемся».

Затем я открыла контакты и набрала номер, по которому не звонила уже много месяцев.

— Папа? — сказала я ровным голосом. — Я возвращаюсь домой.

Через несколько секунд телефон завибрировал. Это был Егор.

«Что это значит? Арина, не драматизируй».

Еще одна вибрация.

«Я почти закончил. Кристина делает мне бутерброд. Буду дома через час, и ты мне все объяснишь. Не начинай без меня».

Он думал, это игра. Думал, я просто капризничаю, что буду ждать его с тарелкой горячей еды и натянутой улыбкой, готовая успокоиться после поцелуя и небрежных извинений. Он всегда верил, что сможет вернуть меня, что моя любовь — это бесконечный, возобновляемый ресурс, которым он может пользоваться, когда ему вздумается.

Семь лет я позволяла ему так думать. Я убедила себя, что мое терпение, моя непоколебимая поддержка — это признак силы. Я поехала за ним в Екатеринбург, оставив семью и блестящую карьеру в Москве. Я устроилась на скромную должность чертежницы в небольшое архитектурное бюро, скрывая, что я наследница империи «Воронцов-Девелопмент», и все для того, чтобы не спугнуть его, чтобы он чувствовал себя успешным.

Я стала маленькой, чтобы поместиться в его мире.

Но я больше не буду маленькой. И меня больше не получится так легко успокоить.

Я не ответила на его сообщения. Тишина затягивалась, и я знала, что он даже не задумается об этом. Он был с Кристиной. Он вообще обо мне не думал.

Через час телефон пиликнул, но это был не Егор. Это было видеосообщение. От Кристины.

Мой палец замер над кнопкой воспроизведения, но холодное чувство неотвратимости заставило нажать.

Видео было снято на телефон, картинка дрожала. Это была запись видеозвонка. В углу экрана в маленьком окошке виднелось самодовольное лицо Кристины. На основном экране был Егор, он сидел в каком-то баре с парой друзей. Он смеялся, держа в руке бокал пива.

— Так она реально написала «мы расстаемся»? — спросил один из его друзей, слегка заплетающимся языком.

Егор сделал большой глоток пива и пожал плечами, на губах играла ухмылка. — Ты же знаешь, как она любит все усложнять. Просто драматизирует, хочет внимания. Новый год же. Наверное, злится, что я не восхищаюсь ее стряпней.

Друзья засмеялись.

— Ты даже не позвонишь ей?

— Не-а, — сказал Егор, качая головой. — Нельзя потакать такому поведению. Пусть учится. Остынет. Она всегда остывает. — Затем он посмотрел прямо в камеру своего ноутбука, его глаза встретились с глазами Кристины. Искренняя, теплая улыбка озарила его лицо. — К тому же, я занят.

Он протянул руку и нежно коснулся экрана, словно мог погладить ее по щеке сквозь пиксели.

Его друзья начали улюлюкать. — Да будь уже с Кристиной, чувак! Очевидно же, что ты до сих пор по ней сохнешь.

— Ага, бросай копию и бери оригинал!

Кристина хихикнула, жеманно и наигранно. — Не говорите так, ребята. Егору нужно домой, мириться с Ариной. Это неправильно. — Ее слова были лишь хлипким прикрытием для торжествующего блеска в глазах.

Улыбка Егора стала еще нежнее. Он снова покачал головой, не отрывая взгляда от Кристины. — Не парься. С ней все будет в порядке. Новое колье или поездка на выходные, и она все забудет. Она же простая.

Видео закончилось.

Во рту появился горький привкус. Простая. Вот что он думал обо мне. Семь лет любви, жертв, совместной жизни — и все свелось к этому одному пренебрежительному слову.

Я вспомнила день нашего знакомства. Я была на первом курсе университета, он — на втором. Он стоял на ступеньках библиотеки, солнечный свет играл в его темных волосах, он смеялся над шуткой друга. Я влюбилась мгновенно и бесповоротно. Целый месяц я набиралась смелости, чтобы заговорить с ним, и наконец, в сбивчивой, путаной речи призналась в своих чувствах у входа в архитектурный корпус.

Я помню этот момент в деталях. Как он посмотрел на меня, с удивлением во взгляде, а потом на его лице медленно расцвела улыбка. Он протянул руку и аккуратно заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо. «Вообще-то, — сказал он низким, бархатным голосом, — я как раз собирался пригласить тебя на свидание». Он ласково взъерошил мне волосы — этот жест стал его фирменным знаком привязанности, от которого у меня всегда замирало сердце.

Я думала, что запомню этот момент навсегда, что это было идеальное, прекрасное начало нашей истории любви.

Теперь это воспоминание казалось испорченным, как выцветшая на солнце фотография.

Первая трещина появилась через год наших отношений. Мы лежали в постели, запутавшись в простынях после любви, и в этой туманной, блаженной неге он прошептал мне на ухо имя. «Кристина».

Имя повисло в воздухе между нами, холодное и острое. Это была наша первая настоящая ссора, первый раз, когда я почувствовала ледяную хватку неуверенности. Мы не разговаривали три дня. Наконец он нарушил молчание, появившись у моей комнаты в общежитии с букетом моих любимых лилий и маленьким серебряным медальоном. Он выглядел измученным, с темными кругами под глазами.

— Это просто девушка, в которую я был влюблен в школе, — объяснил он, его голос был хриплым от усталости. — Она меня отшила. Это ничего не значило, Арина. Я с тобой.

Я увидела усталость на его лице, и мой гнев сменился жалостью. Я любила его. Я хотела ему верить. И я поверила. Я приняла медальон, позволила ему обнять меня, и мы больше никогда об этом не говорили.

Какой же я была уверенной тогда. Уверенной, что Кристина Белова — всего лишь призрак из его прошлого, тень, которая не может коснуться нашей яркой, настоящей любви. Я верила, что я — его настоящее и будущее. Я и не подозревала, что была лишь эхом его прошлого.

Четыре года в университете моя любовь к нему была чистой и всепоглощающей. Я помогала ему с проектами, печатала его курсовые и радовалась его успехам, как своим собственным. Когда после окончания учебы он решил переехать в Екатеринбург, я не колебалась. Я поссорилась с семьей, отвернулась от жизни, которую они для меня спланировали, и без раздумий последовала за ним. Слова отца до сих пор звучали у меня в ушах: «Арина, любовь не должна требовать от тебя самоуничтожения». Я думала, он драматизирует. Теперь я видела, что он был просто честен.

Он был добр ко мне, по-своему. Он помнил, какой кофе я пью, дарил мне цветы на годовщину и говорил, что любит меня, перед сном. Он обещал, что мы поженимся, что построим дом нашей мечты, что каждый Новый год, Рождество и день рождения будут нашими. Я цеплялась за эти обещания, строя на них весь свой мир.

Фундамент начал рушиться только полгода назад, когда Кристина вернулась в Россию. Начались ночные звонки. Отмененные свидания. Праздники, проведенные врозь, потому что у Кристины был очередной «кризис».

И теперь я знала правду. Его признание на ступеньках библиотеки не было спонтанным проявлением чувств; это был продуманный ход, чтобы смягчить боль от отказа Кристины. То, как он обращался со мной, что покупал, куда водил — все это было репетицией. Он тренировался на мне, оттачивая роль преданного бойфренда для того дня, когда настоящая звезда его шоу решит вернуться. Мои любимые цветы были ее любимыми цветами. Ресторан, в который он повел меня на мой двадцать первый день рождения, был тем же, куда он планировал повести ее на выпускной.

Я была просто дублершей. Инструментом, чтобы скоротать время, пока его настоящая любовь снова не станет доступной.

А его обещания? Свадьба? Совместные праздники? Он, наверное, даже не помнил, что давал их.

Он забыл. Но я — нет.

В моей голове всплыло давнее предложение отца. Брак по расчету, союз двух могущественных семей. С Кириллом Соколовым. Я едва его знала, но его репутация говорила сама за себя. Гениальный, безжалостный, создавший себя сам генеральный директор «Авангард-Тех». Наши семьи годами пытались нас свести. Я всегда отказывалась, ослепленная любовью к Егору.

Но теперь эта идея не казалась такой уж плохой. Это был чистый разрыв. Новая жизнь. Будущее, в котором мне больше никогда не придется задаваться вопросом, на втором ли я месте.

Телефон снова завибрировал, возвращая меня в настоящее. Это было сообщение с незнакомого номера.

«Арина, это Егор. Почему ты меня заблокировала? Прекрати эту дурацкую игру. Я сейчас приеду, и мы все обсудим».

Я уставилась на сообщение, горькая улыбка тронула мои губы.

Он все еще не понял. Он все еще думал, что все контролирует.

Я напечатала последний ответ, мои пальцы двигались с непривычной скоростью и уверенностью.

«Не трудись. К тому времени, как ты приедешь, меня уже не будет. Я возвращаюсь в Москву. Выходить замуж».

На этот раз я не стала ждать его ответа. Я выключила телефон и бросила его на диван.

Все было кончено. На этот раз по-настоящему.