Варвары

Дарьял, ярл острова Портуа и одноимённого клана, смотрел на исчезающее на горизонте судно, тяжело вздыхая.

С жителями острова Портуа приключилась напасть. Они стали замечать, что как только мужчины достигали 30-летнего возраста, начинали чахнуть, постоянно болеть, становились обузой своему клану. Догадавшись, что это неспроста, ярл [Вождь племени, управляющий островом] снарядил корабль и сам собирался отправиться на дальний остров, где, по слухам, жила ведунья. Но проблемы со здоровьем коснулись его столь сильно, что он не смог даже подняться на борт корабля. А быть обузой в длительном путешествии — хуже для викинга и придумать сложно. Поэтому отправились его сыновья. Именно их судно он провожал взглядом, когда другие люди уже разошлись по домам да по делам.

— Долгих лет жизни тебе, кьяра Арма, здоровья и достатка.

Трое молодых викингов, вежливо постучав, отворили дверь избушки ведуньи. Кроме неё в округе никто не жил, так что ошибиться с хозяйкой дома было невозможно.

— Нечего стоять на пороге, проходите. Заждалась я вас уже. Но за пожелания, молодые кьяры, спасибо. Ведаю, зачем пришли вы ко мне. Да помочь могу только советом, — древняя сухонькая старушка поднялась навстречу гостям, указывая на лавки, где гости могут расположиться. А сама засеменила к очагу, чтоб чаем их угостить. Знала точно, что дорога до неё не близкая была.

— Сперва бы узнать, от чего напасть наша приключилась, — произнёс Харольд, самый старший из троих гостей.

— Правильные вопросы задаёшь, молодой кьяр. Заметили, что от недуга только мужчины ваши страдают? До тридцати лет — суровые, сильные воины, а как старше становятся, то и силу, и здоровье своё теряют — обузой клану становятся. А всё потому, что сами мужчины и виноваты. Обидели девушку с даром. Двое обидели, а третий — отец ваш, кьяры, закрыл на это глаза. У девушки той дар почти раскрылся, но не совсем, вот и не смогла постоять за себя. Зато сил на проклятье хватило. Молодая была, глупая, не ведала силы своих слов, сгоряча проклятье выкрикнула, но теперь уж не исправить содеянное и не воротить сказанное.

— Неужто ничего нельзя сделать? — уточнил младший, Бьёрн, с благодарным кивком принимая кружку с горячим травяным напитком.

— Отчего ж нельзя? Можно, — старушка не торопилась, делая всё медленно. Некуда ей было спешить. А вот речь у неё была живая, как и взгляд её не по старчески ясных глаз. — Только потрудиться придётся.

— Работы мы не боимся, кьяра Арма, — горячо заверил её Торд, расположившийся посредине, между своими братьями.

— Работа разной бывает, кьяры. Было у меня видение, оттого и знаю, о чём говорю. Придётся вам искупить вину перед женщиной с даром.

— Где уж теперь найти ту самую женщину, что обидели наши мужчины? Подскажи, Кьяра Арма, — не унимался Торм.

— В моём видении, девушка, которую вам предстоит найти, была молоденькой. Стало быть — не следует искать ту, из прошлого. Найдите в настоящем.

— Из наших женщин я не знаю никого с даром, — негромко проговорил Харольд.

— Ну, коль слепы вы настолько, чтобы не увидеть то, что под носом, ищите тогда подальше, — заявила старушка, сверкнув гневным взглядом на трёх упрямцев.

— Люди с даром ценятся на вес золота. А то и дороже. Кто же отдаст нам своё сокровище? — стал рассуждать вслух Торд.

— А это смотря что предъявите, кьяры, — хмыкнула ведунья. — Ищите и искупляйте вину.

— Это что ж, нам перед незнакомой девчонкой поклоны бить незнамо за что? За то, что даже не мы когда- то сделали? — поддался на провокацию Бьёрн, мгновенно вскипев от взгляда ведуньи, подскочив на ноги. Но тут же Торд схватил его за руку и рывком усадил на место.

— Молод, горяч, глуп, — припечатала ведунья. — Искупать вину — не значит бухаться на колени о чём-то молить. Достаточно сделать её счастливой, девушку эту. Ещё подскажу: пусть отец ваш вспомнит о долге перед ним. Это и поможет. И ещё, кьяры, запомните, силой можно меряться только с мужчинами. С женщиной — только мирно, уговорами ли, лаской, можете что-то посулить ей, но не давите силой, не принуждайте — хуже будет только вам самим.

— Благодарим за гостеприимство и за советы, — Харольд поднялся со скамьи и слегка поклонился ведунье. — Чем отблагодарить тебя?

— Да вот, крыша у моего дома прохудилась, — вздохнула старушка. — Подлатать бы её. Да дров наколоть. Этого было бы достаточно.

— Сейчас всё сделаем, кьяра Арма, — кивнул Торм, вставая вслед за братом и тоже кланяясь старушке. Оба брата вышли из избы, собираясь разобраться с проблемой крыши дома ведуньи.

— Может я и горяч, и глуп, кьяра, — Бьёрн смотрел прямо в глаза старушке, — но не понимаю, как мы втроём сможем сделать счастливой одну девушку. Если один из нас станет ей мужем, то он и будет этим заниматься. А двое других — волынить?

— Молод, горяч, глуп, — повторила своё мнение ведунья о самом молодом из тройки кьяров. — Сразу видно, что в доме давно нет женщины, без матери выросли. Пример вам взять неоткуда. Тяжело вам будет рассмотреть дар девушки, — кьяра Арма расстроено покачала головой. — Но всё же отвечу тебе, раз спросил: вы все трое будете трудиться, чтобы сделать девушку счастливой, но каждый по-своему. Ведь сделать приятно ей может не только муж.

Выполнив то, о чем попросила ведунья, трое кьяров отбыли восвояси, а старушка печально улыбалась, всматриваясь в огонь очага. На вопрос младшего кьяра стоило промолчать. Но ведунья предпочитала отвечать на заданные вопросы. Не все могли верно понять её слова, но правду она не умалчивала, чтобы совесть не мучила. Для этого у неё были видения.