Сожженные воспоминания: Пламенное возвращение жены

Я была архитектором миллиардной IT-империи моего мужа, а он отплатил мне тем, что привел на похороны нашего сына свою любовницу. Ту самую женщину, чья халатность его и убила.

Чтобы защитить ее, он упрятал меня в психушку, пытал, а потом сжег все, что напоминало о нашем сыне, методично стирая наше прошлое.

А потом я узнала, что он тайно развелся со мной много лет назад. Поэтому я инсценировала собственную смерть и отдала исходный код его главному конкуренту. Я была готова смотреть, как его мир сгорит дотла.

Глава 1

Алина Волкова:

Мой муж, Дмитрий, показал мне, что такое настоящее дно, в тот день, когда мы хоронили нашего сына.

Он привел на похороны свою любовницу.

Воздух в храме был густым от запаха белых лилий и скорби, таким приторным, что казалось, я вдыхаю само горе. Я стояла как истукан у маленького белого гроба, положив руку на полированное дерево — барьер между моим сыном, Лёвой, и холодной землей, что ждала его. В голове стоял сплошной белый шум, милосердное оцепенение, пока я не увидела ее.

Кристина Шнайдер.

Она проскользнула на заднюю скамью, воплощение скорби в элегантном черном платье, ее светлые волосы были собраны в гладкий пучок. Она выглядела как скорбящая подруга, обеспокоенная коллега. Но я-то знала, кто она. Она была главой PR-отдела нашей компании. Гадюка, о которой я предупреждала Дмитрия, и последним человеком, кто видел нашего сына живым.

Руку свела дрожь, она поползла вверх по руке, пока все мое тело не затряслось.

— Что она здесь делает? — мой шепот грубо разорвал торжественную тишину.

Рука Дмитрия до боли сжала мой локоть. Железная хватка.

— Алина, не надо, — прошипел он, его голос был тихим, но опасным приказом. — Не здесь. Не сегодня.

Его прикосновение, когда-то бывшее моей опорой, теперь жгло как клеймо. Я посмотрела на него, на его точеный подбородок и харизматичные голубые глаза, в которых когда-то была целая вселенная любви ко мне. Тот Дмитрий, который встал на одно колено под проливным дождем, промокший до нитки, просто потому что не мог ждать ни секунды, чтобы попросить меня стать его женой. Тот Дмитрий, который, когда конкурирующая фирма пыталась переманить меня, купил их материнскую компанию и развалил ее, просто чтобы доказать свою правоту. Того мужчины больше не было. Его место занял этот холодный незнакомец, которого волновало только общественное мнение.

Шесть лет наш брак был вихрем созидания. Я была архитектором, той, кто в тишине ночи с нуля создала революционный исходный код нашей компании. Он был лицом, гениальным директором, который продавал мой гений миру. Мы были идеальной командой. А потом родился Лёва, и пошли трещины. Мой гениальный, прекрасный мальчик, с его редким генетическим заболеванием, из-за которого он не говорил, был изъяном в идеальной картине мира Дмитрия.

— Выведи ее, — сказала я, мой голос сорвался на крик. Головы начали поворачиваться.

— Она пришла отдать дань уважения, — сказал Дмитрий, стиснув зубы. Он оттаскивал меня от гроба, от нашего сына. — Ты устраиваешь сцену, Алина.

Несправедливость этого ощущалась как физический удар. Я вырвала руку и, спотыкаясь, пошла вглубь храма. Ноги словно двигались сквозь воду. Я остановилась перед скамьей Кристины. Вблизи ее игра была безупречна. Глаза блестели от непролитых слез, нижняя губа дрожала.

— Ты не имеешь права, — выдавила я из себя.

Она медленно встала, мягко положив руку мне на плечо.

— Алина, мне так жаль. Я не могу представить, через что ты проходишь.

Ее прикосновение было ядом. Я отдернула руку, словно обожглась.

— Он был под твоим присмотром, Кристина. Ты должна была за ним следить.

— Это был несчастный случай, — прошептала она, и слеза наконец сорвалась, прочертив идеальную, блестящую дорожку по ее щеке.

— У него была аллергия, тяжелая. Ты знала об этом. Это было во всех медицинских картах, во всех списках экстренных контактов. Но ты все равно дала ему ту закуску, не так ли?

Тут же появился Дмитрий, встав между нами. Стена. Защищавшая ее.

— Достаточно, — сказал он ледяным голосом. — Не время и не место.

— У меня есть записи с камер видеонаблюдения из дома, — выпалила я, мой последний отчаянный козырь. — Они все покажут.

Дмитрий и бровью не повел.

— Я просмотрел записи, Алина. Камера на кухне вышла из строя. Там ничего нет.

Земля ушла у меня из-под ног. Вышла из строя. Ну конечно. Точно так же, как в тот раз, когда Кристина «случайно» удалила мою многомиллионную презентацию или «ошибочно» слила в IT-блог негативную статью о зависимости нашей компании от одного «невидимого» программиста. Она была мастером правдоподобных отговорок, а Дмитрий всегда, всегда верил ей на слово.

Он уничтожил ее. Единственное доказательство, которое у меня было.

— Лёва, — прошептала я, снова взглянув на маленький гроб впереди. — Дмитрий, пожалуйста. Подумай о Лёве. Наш сын мертв из-за ее халатности.

Кристина тихо всхлипнула.

— Я просто хотела помочь, — проскулила она, прижимаясь к Дмитрию. — Я думала, тебе нужен отдых. Я бы никогда... если бы я знала...

Меня накрыла ярость. Я бросилась вперед, вытянув руки, мои ногти предназначались для ее лживого лица. Но Дмитрий поймал меня, развернул и оттолкнул. Толчок был несильным, но достаточным, чтобы я пошатнулась.

Кристина, вечная актриса, ахнула и попятилась, споткнувшись о собственные ноги. Она с болезненным криком упала на каменный пол, схватившись за живот.

— Кристина! — беспокойство Дмитрия было мгновенным, животным. Он тут же оказался рядом с ней, упав на колени, его руки зависли над ней, словно она была из стекла. — Ты в порядке? Ребенок...

Ребенок.

Эти слова повисли в воздухе, высосав весь кислород из храма.

— Я пойду в полицию, — рыдала она, вцепившись в лацкан пиджака Дмитрия. — Я во всем признаюсь. Может... может, тогда Алине станет легче. Это все моя вина.

— Нет, — твердо сказал Дмитрий. Он помог ей встать, крепко обняв за талию. Он посмотрел на меня, и в его глазах была холодная ярость, какой я никогда раньше не видела. — Ты ничего такого не сделаешь. Ты ни в чем не виновата. — Затем он полностью переключил свое внимание на меня. — А вот ты, Алина. Ты вышла из-под контроля.

Он подхватил Кристину на руки, баюкая ее, словно самое драгоценное сокровище в мире, и вынес ее из храма, оставив меня одну с призраком нашего сына и руинами нашей жизни.

Я не помню, как добралась домой. Следующее, что я помню, — я стою в огромном, тихом холле дома, который когда-то любила. На столике в прихожей завибрировал мой телефон — уведомление с новостного сайта. Фотография Дмитрия, с обеспокоенным лицом выносящего расстроенную Кристину Шнайдер из храма. Заголовок гласил: «IT-магнат Дмитрий Волков утешает коллегу на трагических похоронах сына, пока скорбящая жена впадает в истерику».

Они уже создавали нужный им образ. Я — неуравновешенная, истеричная вдова. Она — невинная жертва.

В дверь позвонил курьер. Оцепенев, я расписалась за большую картонную коробку без опознавательных знаков. Внутри, в ворохе папиросной бумаги, была кукла.

Гиперреалистичная кукла в натуральную величину, с мягкими каштановыми волосами Лёвы, его носом-пуговкой и такими же невероятно голубыми глазами — идеальное сочетание моих и Дмитрия. Она была одета в копию маленького матросского костюмчика, в котором мы собирались его похоронить. Холодное, мертвое изваяние моего сына.

Меня накрыла волна тошноты. Я попятилась, прижав руку ко рту.

— Тебе нравится?

Я резко обернулась. В дверях стояла Кристина с торжествующей ухмылкой на губах. Она вальяжно вошла в комнату, покровительственно положив руку на свой все еще плоский живот.

— Я подумала, тебе может быть одиноко, — сказала она, ее голос сочился притворным сочувствием. — Дмитрий так за тебя беспокоится.

— Вон из моего дома, — прошипела я.

— Скоро — нашего, — мягко поправила она. — Он просто ждет подходящего момента. Не хочет, чтобы грязный развод осложнил выход на IPO. А это, — она указала на свой живот, — этот ребенок — все, чего он когда-либо хотел. Здоровый наследник. А не... бракованный.

Мир окрасился в красный. На этот раз не было мыслей, только первобытный крик ярости. Я набросилась на нее. Она даже не стала изображать падение. Она просто увернулась от моей атаки, и когда я врезалась в стену, она издала пронзительный визг.

Дмитрий ворвался в дверь, его лицо было маской ярости. Он увидел меня, растрепанную и обезумевшую, и Кристину, съежившуюся у двери.

Он не колебался.

Его рука встретилась с моей щекой. Сила удара отбросила меня на пол. Моя голова с отвратительным треском ударилась о мрамор.

— Ты сумасшедшая, — прорычал он, нависая надо мной. — Ты опасна для себя и окружающих. — Он достал телефон. — Я звоню доктору Орлову. В психиатрической клинике для тебя уже готова палата. Я надеялся, что до этого не дойдет.

Сквозь звон в ушах я увидела, как в дом вошли двое мужчин в белых халатах. Они двинулись ко мне со спокойной, отработанной деловитостью.

Дмитрий опустился на колени, не чтобы помочь мне, а чтобы приблизить свое лицо к моему. Его голос был ядовитым шепотом.

— Ты отправишься в клинику, Алина. Тебе «помогут». И ты не скажешь больше ни слова о Кристине или о том, что случилось с Лёвой. Ты меня поняла?

Я посмотрела в глаза человека, которого любила, отца моего мертвого ребенка, и не увидела ничего, кроме пустоты.

Он не отправлял меня лечиться. Он стирал меня.