Академия оборотней: верпанты

Дымка застила глаза, морозец кусал за нос, мешал дышать, подушечки лап потеряли чувствительность, шерсть на брюхе оттягивали мелкие сосульки, но Зикс упрямо взбирался в гору. Он не чуял запаха брата, но ощущал магическим даром, что тот где-то рядом. К сожалению, определить точно невозможно… сохранив Вантану жизнь. Каждый выброс ледяной силы убивает брата, уносит из его тела спасительные остатки тепла, а то, что их осталось не так много, Зикс и так знал.

Отчаяние вырывалось тонким звуком, горло уже саднило от рычания. Зикса то накрывало волной ярости, – кто посмел напасть на брата мага? – то вьюжило в вихре страха. Продержись, Вантан! Уже совсем скоро…

Но лапы проламывали наст, и на снегу уже оставались розовые следы. Зикс и так зашёл дальше, чем остальные. Рольер вернулся, когда стало понятно, что дело ещё хуже, чем они предполагали. Скрыть происшествие не удастся, поэтому лучше поднять на уши всех тичей[ Тич – преподаватель в академии оборотней.]. Ведьмы могут помочь! Да и Отоли…

В том году верберу удалось вытащить невезучего Энама из-под лавины. Каким чудом он нашёл верпанта -  одному медведю известно. Зиксу было не под силу отыскать бездыханное существо. Благо, Отоли ещё и целитель, что среди верберов огромная редкость, так что парня практически достали с того света.

Поэтому Зикс уверен, что брат ещё жив, и это придавало сил карабкаться вперёд. Едва забравшись на вершину, маг встряхнулся так, что звякнули сосульки. Лизнул правую лапу, где подушечки были повреждены сильнее. В другое время он ни за что бы не полез сюда. И дело даже не в противном насте, который ломается под лапами, словно хрупкое стекло.

Пропасть Фата самое опасное место в горах. Здесь выживает один из сотни забредших путников, да и то навсегда становится калекой. Фата разжуёт и неосторожного верпанта, если дикая кошка опрометчиво решит прогуляться по кривому склону. Даже магу тут находиться опасно. Зикс рыкнул: какого когтя сломанного забыл здесь брат?! Впрочем, Вантану ещё от тичей достанется… если верпант выживет, разумеется.

Зикс осторожно брёл вдоль края и иногда смотрел в тёмный зев пропасти. Даже днём сюда не проникали лучи солнца. Ледяные зубья, которые сверху выглядели совсем небольшими, скалились верпанту в ответ. Маг знал, что любая из каменных пик с удовольствием примет на себя тело поскользнувшегося на белоснежном насте путника.

Впиваясь когтями в снег, Зикс щурился: яркие лучи беспощадного солнца на чистейшем, словно огромное озеро, небе, слепили его. Перед глазами плясали радужные круги, тело ломило от усталости, а тепло и дыхание медленно уплывали из брата. Успеют ли тичи? Ведьма говорила, что у неё есть зелье, одна капля которого согреет даже вербера так, что тот мгновенно вспотеет! Вот бы ему сейчас эту каплю… Две! Для себя и брата.

Рольер, должно быть, рассказал о беде, и ректор Ладван уже спешит сюда. Зикс чуял осторожное прикосновение силы старого мага. Она не леденила и напоминала лёгкий бриз, потому что верпант уже стар и слаб. Ему не найти умирающего. Надежда только на себя.

Вид красно-голубовато-серого комка далеко внизу заставил сердце пропустить несколько ударов. Льды небесные, как же так получилось?! Неужели верпант нарочно забрался ночью на скалу, чтобы ринуться в пропасть Фата? Невозможно! На брата точно напали.

Зикс припал к земле и, прикрыв глаза, поймал лёгкое касание магии Ладвана. Собрав в блестящий ментальный комок образы, мощным броском послал старику. Горько усмехнулся, ощутив, что его магия сбила худого верпанта с ног. Зато ректор знает, где искать пропавшего. А Зиксу нужно найти безопасный спуск.

Наст ломался, лапы скользили, трещали мёрзлые ветки, но Зикс думал лишь о том, кто посмел нанести прайду удар в спину. То, что он и брат уже почти образовали прайд, и беляку ушастому понятно! И было не важно, что  союз этот обретёт силу и мощь да обрастёт новыми особями уже после академии. Ясно, что Зикса уже побаиваются многие существующие прайды. Не потому ли решили действовать сейчас, пока маг не развернулся в полную силу? Нашли единственную слабость подрастающего соперника.

Шерсть от ярости встала дыбом, адреналин насытил кровь так, что даже сосульки на животе растаяли, и от верпанта пошёл пар. Попадись ему сейчас в лапы один из заговорщиков - убил бы на месте! А то, что врагов несколько, сомнений нет. Вантан хоть и не маг, но верпант сильный и умный, он не попался бы в простую ловушку. Кто-то  очень постарался! И когда Зикс спасёт брата, он тоже… постарается! И горе тому врагу, кто не бросится добровольно в пропасть Фата до того, как маг доберётся до него!

Верпант спрыгнул на небольшую площадку между «зубьями» и бросился к брату. Жив! Дышит… Повезло, что не упал на один из каменных клыков. Но тело переломано. Зикс безвольно зарычал: магией касаться нельзя, иначе это убьёт едва живого брата. Тичи ещё не подоспели, но Зикс чуял их простым обонянием, а значит, есть надежда на спасение. Верпанты, вербер и ведьма пробирались по низу расщелины. Женщина значительно отставала. Нужно помочь! Донести на себе…

Но броситься навстречу тичам не успел, лапы его коснулось лёгкое дыхание: брат захрипел и тоненько заскулил. От жалобного звука всегда сильного и уверенного в себе верпанта словно тысяча раскалённых игл вонзилось в сердце. Зикс лизнул раненого зверя в холодный сухой нос, и заснеженные веки Вантана дрогнули.

Говорить брат не мог, но в ментальном поле Зикс уловил слабые расползающиеся образы.

Девушка…

Её разочарование.

Тающая мечта стать королевой.

Она перестала ждать, когда в брате откроется дар.

Если Вантан не маг, он ей не нужен.

Боль, раздирающая грудную клетку.

Безысходность и вожделенная пропасть.

Зикс не понял, когда превратился в человека. Не заметил, как появились тичи. В болезненной ярости он сжимал кулаки и, с трудом втягивая морозный воздух, с ужасом смотрел на брата, который умирал, потому что сам шагнул вниз. Из-за девчонки!

Маг наблюдал, как ведьма наклоняется к бесчувственному верпанту, как с горлышка склянки в руке женщины срывается тёмная капля, как тело брата начинает биться в судорогах, а сам представлял, что сделает с той, что посмела разбить сердце его брата. Губы растянулись в хищной улыбке. Она пожалеет, что сама не прыгнула.