Потерянная стая

От лица Павлы:

«Я знаю, чем ты занимался, Гриша», – сказала я, спустившись на следующее утро вниз и обнаружив его за обеденным столом с тарелкой хлопьев.

Слова едва успели сорваться с моих губ, как его лицо скривилось в горькой гримасе. Он поднял на меня взгляд, а ложка замерла на полпути ко рту.

«О, и чем же, по-твоему, я занимался?» – насмешливо бросил он.

Я швырнула телефон на стол перед ним. Экран осветился новой волной сообщений. Её имя. Её лицо. Сообщения.

Лиана: Доброе утро, красавчик.

Лиана: Скучаю по твоим прикосновениям.

Лиана: Сегодня вечером, после того как она уснёт?

Лиана: Ты снова заставляешь меня чувствовать себя живой.

Живой!

Я здесь медленно умирала, пока он был в чужих объятиях и дарил другой ощущение жизни.

«Ты любишь её?» – мой голос слегка дрогнул. Ненавижу это. Ненавижу, как слабо и тихо я звучу.

Григорий уставился на телефон, как на оружие, и, возможно, так оно и есть, потому что я наконец-то закончила играть в мягкосердечную дурочку, которая убирала за ним и улыбалась, несмотря на пренебрежение.

«Она ничего не значит, – вздохнул он. – Всё сложно».

«Нет, – я отступила назад, обнимая себя руками, чтобы не поддаться искушению швырнуть миску ему в голову. – На самом деле всё очень просто. Ты солгал. Ты переспал с ней, пока я была здесь с Даниилом, пока я усердно работала, чтобы оплатить этот дом, пока я пыталась верить, что мы ещё можем спасти наш брак».

В комнате повисла тяжёлая тишина.

«Мне нужно было что-то для себя, Павла, – сказал он. – Ты была… Боже, ты была потеряна с того момента, как я тебя встретил. Ты никогда не впускала меня, потому что всегда цеплялась за призраков, всегда ждала возвращения своего драгоценного Радмира».

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, и тут же закрыла его.

Неужели он прав? Это что, моя вина?

«Ты прав, – выдохнула я. – Может быть, я цеплялась за ту девушку, которой была раньше. За те кусочки, которые пыталась склеить. За надежду, что ты научишься любить меня такой, какая я есть. Я никогда не стану тем человеком, в которого ты пытаешься меня превратить, и мой сын тоже».

«Мамочка», – тихо позвал Даниил сверху, и я повернулась, чтобы уйти.

«Куда ты идёшь?» – спросил Григорий, с грохотом отодвигая стул.

«Туда, где мы сможем дышать. Куда угодно – лишь бы подальше от тебя и этой лжи. Я хочу развода».

Затем я поднялась наверх и собрала две дорожные сумки для себя и Дани. Григорий не произнёс ни слова, чтобы остановить нас, и даже не попытался извиниться, пока я выходила за дверь, покидая ту жизнь, которую, как мне казалось, я здесь построила.

Даня молчал, пока мы отъезжали от дома, и я бросила взгляд на него в зеркало заднего вида. В его глазах читалось беспокойство, и он прижимал к груди плюшевого серого волка. Он чувствовал, что что-то не так, и мне было невыносимо сознавать, что ему тоже придётся страдать из-за поступков Григория.

«Как насчёт того, чтобы остановиться в кафе и позавтракать блинами?» – спросила я.

«А Григорий поедет?»

«Нет, малыш. Теперь только мы. Мы отправляемся в приключение», – сказала я, стараясь звучать как можно веселее.

«Куда мы едем?»

«Жить рядом с тётей Полиной», – улыбнулась я, но глаза Даниила наполнились слезами.

«Всё будет хорошо, дружок, обещаю», – сказала я, пытаясь его успокоить.

«Но как же мои друзья, и бабушка с дедушкой?» – спросил он тихим голосом.

«Ты заведёшь много новых друзей, а бабушка с дедушкой будут с нами в сердце; они всегда присматривают за тобой».

Пока Даниил ел блинчики, я сделала несколько звонков. Хозяин дома, который мне прислала Полина, отнёсся к нашей ситуации с большим пониманием и, проверив меня, согласился пустить нас сегодня же.

Полина оказалась права. Дом был милым. Я видела только фотографии онлайн по ссылке, которую она мне прислала, но я доверяла сестре, когда она сказала, что дом выглядит точно так, как на фотографиях. Он был меньше нашего нынешнего дома, но идеально подходил для меня и Дани.

Об этом городке я почти ничего не нашла в интернете, но местная школа выглядела замечательно, и после телефонного разговора с директором у меня сложилось впечатление, что Даниилу там будет хорошо. Я записалась на встречу и договорилась посетить школу завтра днём.

После завтрака мы заглянули в цветочный магазин по соседству – я позволила Дане выбрать все его любимые цветы, а сама взяла лаванду и голубые розы и добавила их в букет, чтобы оставить на могиле моих родителей.

В голове всплыли воспоминания о Радмире. Он часто дарил мне одну розу, а затем объяснял, что означает каждый цвет. Расплачиваясь, я заметила несколько чёрных роз и взяла одну.

«Хотите добавить её в букет?» – спросила флорист.

«Нет, спасибо. Оставьте её отдельно».

Мы приехали на кладбище, и Даня положил цветы на надгробие моих родителей. Дане был всего один день, когда они умерли, но я всегда следила за тем, чтобы он знал о них. Они погибли в ужасной автокатастрофе, пока я ещё была в больнице после родов. Я думала, что потеря Радмира – это худшее, что могло со мной случиться, до того дня.

Мои родители были лучшими. Они поддерживали меня на протяжении всей беременности и пока я скорбела по Радмиру. Моё сердце до сих пор болит по ним и по моему сыну. Они бы обожали Даниила, и мне горько, что у него так и не было возможности их узнать. Мне очень не хватает поддержки мамы сейчас. Она непременно нашла бы нужные слова о том, как двигаться дальше и начинать всё заново.

Проведя некоторое время на кладбище, мы вернулись в машину, готовые покинуть этот город и начать новую жизнь. Мне осталось сделать ещё одну остановку.

Я припарковалась у отдельно стоящего бунгало, старого дома Радмира, и меня захлестнули воспоминания. Я не была здесь много лет, с тех пор как встретила Григория. Посещать это место казалось мне предательством по отношению к нему. Горькая ирония: его преданность так и не сравнялась с моей.

Когда-то прекрасно ухоженный сад теперь зарос, а с маленьких железных калиток облезла краска. Дом по-прежнему выглядит нетронутым.

«Кто здесь живёт, мамочка?» – спросил Даня.

«Здесь жил твой папа, прежде чем пропал без вести», – объяснила я.

Даниил ещё слишком мал, чтобы понять всё в полной мере, но я никогда не скрывала от него правду. Я не хотела, чтобы он вырос, думая, что его отец не хотел его.

«Думаешь, он всё ещё может прятаться там? Мы могли бы попытаться найти его. Может быть, он под кроватью. Я прячусь под кроватью, когда мне страшно», – сказал Даня, и я улыбнулась его детской наивности.

«Нет, дружок, его там нет», – вздохнула я и расстегнула ремень безопасности.

«Можно мне пойти?» – спросил Даниил, пока я выбиралась из машины.

«Конечно», – ответила я, открывая ему дверь и помогая выбраться из кресла, а потом взяла чёрную розу с пассажирского сиденья.

Железные калитки протяжно скрипнули, когда я с трудом толкала их заржавевшие петли. Ещё один признак того, что здесь никого не было много лет. Я ожидала, что дом уже будет выставлен на продажу. То, что он стоял пустым, лишь добавляло ко всему этому загадочности.

Я шла к входной двери, держа Даню за руку. Бабочки запорхала в моём животе, как и в первый раз, когда я шла по этой дорожке, чтобы постучать в эту дверь на наше первое свидание. Тогда родителей Радмира не было дома, и он пригласил меня посмотреть фильм. Я ясно помню, как у меня перехватило дыхание, когда он открыл дверь, и его пронзительные голубые глаза очаровали меня.

Сначала мы неловко сидели на противоположных концах дивана, деля пакет попкорна, и пока шёл фильм, наши руки медленно приближались друг к другу, пока наши мизинцы не соприкоснулись. Этот крошечный контакт заставил моё сердце бешено колотиться, и в тот момент я поняла, что Радмир станет для меня кем-то особенным.

Никто никогда не заставлял меня чувствовать себя так, как он. Каждое прикосновение ощущалось как успокаивающий бальзам. Его поцелуи ощущались как электрический заряд, заряжающий мою душу, а его объятия были непроницаемым щитом. В его объятиях я чувствовала себя в полной безопасности.

Даниил выдернул свою руку из моей, вырвав меня из воспоминаний, которые снова и снова прокручивались в голове. Он поднялся на крыльцо, протянул руку и приложил ладонь к двери, закрыв глаза.

«Его здесь нет», – вздохнул он и отступил назад, снова беря меня за руку.

Я наклонилась и положила розу на порог.

«Что означает чёрная?» – спросил Даня.

«Она символизирует силу, мощь и надежду. Она также может означать сочувствие или конец отношений», – объяснила я, радуясь тому, что могу поделиться с ним частичкой убеждений его отца.

Я бросила последний взгляд на дом, а затем повернулась и ушла. Я закрывала эту главу своей жизни. Пришло время перестать жить прошлым и оставить всех призраков позади. Теперь мы можем начать жить ради будущего. Я могу только надеяться, что оно будет добрее, чем прошлое.

Когда мы пересекли черту города, я посмотрела в зеркало заднего вида. Мы были здесь счастливы некоторое время, но теперь предательство и печаль осквернили это место. Пришло время создавать новые воспоминания в новом месте.