Личный Врач Альфы

Всеволод

Вячеслав приказывает двум волкам идти по бокам от неё, защищая девушку и одновременно следя, чтобы она выполнила мой приказ.

«Альфа?» – спрашивает Вячеслав по ментальной связи.

«Она моя пара».

«Вот чёрт».

«Да».

«Она знает? Она не ведёт себя так, будто узнала в тебе свою пару».

«Не уверен. Она волк-одиночка, но учится на врача и ветеринара».

Он оборачивается и смотрит на неё: «Ух ты. Умная».

«Похоже».

«Что она сказала о твоей ноге?»

«Что мне нужна операция».

«Ну, без обид, но это и я мог бы тебе сказать».

«Посмотрим, что она скажет, когда мы доберёмся до стаи. И найдите ей рубашку. Мне не нравится, что она ходит среди наших воинов без одежды».

Он срывается с места и мчится к землям нашей стаи. Когда Вячеслав возвращается, его волк несёт девушке рубашку в зубах. Я наблюдаю, как она поднимает на меня взгляд.

«Мы вот-вот войдём в мою стаю. Ты немеченая, неизвестная молодая самка. Я подумал, тебе, возможно, захочется надеть рубашку и прикрыться», – говорю я. Если она откажется, я буду настаивать, но надеюсь, что девушка сама решит надеть её, и мне не придётся требовать. К счастью, она так и поступает и выглядит почти с облегчением. Хорошо. Она не из тех женщин, что выставляют своё красивое тело напоказ.

Когда мы прибываем, меня сразу ведут в больницу стаи. По дороге я спрашиваю Вячеслава о других раненых и о том, что случилось со стаей Богдана. Он перечисляет травмы, пока мы входим, обращается и продолжает говорить со мной вслух, когда к нам спешит доктор Шмелёв.

«Альфа, давайте отведём вас в палату, чтобы осмотреть ногу. Вам понадобятся рентгеновские снимки», – говорит он.

«Да, понадобятся, – отвечаю я. – Девушка тоже пойдёт».

«У девушки есть имя», – бормочет она.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней. Её глаза расширяются. Очевидно, ей нечасто доводилось бывать рядом с Альфами, или же это было очень давно. Она продолжает бормотать себе под нос, будто я её не слышу. Это даже мило.

«Если ты назовёшь мне своё имя, я с радостью буду его использовать», – говорю я ей.

«Варвара».

«Хорошо. Я Альфа Всеволод. Пойдём со мной», – говорю я, снова поворачиваясь и позволяя воинам помочь мне пройти в рентген-кабинет.

«Кто ты? Убирайся!» – рявкает на неё доктор Шмелёв, когда мы входим в комнату.

«Она со мной», – говорю я, не обращая внимания на его напыщенное недовольство тем, что молодая женщина вошла вместе с нами.

Девушка смотрит на него, и я доволен, когда она инстинктивно придвигается ко мне ближе.

Я устраиваюсь на столе, а доктор Шмелёв настраивает рентгеновский аппарат. Пока он этим занимается, я наблюдаю за Варварой. У неё очень выразительное лицо. Теперь, когда я вижу её при свете, становится ясно: передо мной хорошенькая маленькая девушка. Уверен, я бы думал так, даже если бы она не была моей парой, но, судя по взглядам моих воинов, перед нами природная красавица. Да, хорошо, что на ней рубашка, иначе мне пришлось бы вырвать им глаза из орбит.

Так как я наблюдаю за ней, то вижу, как она хмурится и склоняет голову набок, следя за доктором Шмелёвым. Когда тот выходит из комнаты, я сгибаю палец, подзывая её ближе.

«Что это был за взгляд?» – спрашиваю я и замечаю, что глаза моей пары серо-зелёные, почти шалфейные. Мои тоже зелёные, но не такие тёмные, как у неё.

«Какой взгляд?»

Я просто приподнимаю бровь. Возможно, боль в ноге делает меня менее расположенным к пустым разговорам. Я пытаюсь её не замечать, но это непросто, а Артур не сможет исцелить меня, пока кости не поставят правильно. Так что сейчас у меня меньше терпения, чем обычно в подобной ситуации.

Она оборачивается, проверяя, нет ли врача рядом, затем наклоняется ко мне, и её запах наполняет мой нос.

«Почему он не делает снимки сбоку? Он снял только сверху», – шепчет девушка, когда доктор Шмелёв возвращается. Тот бросает на неё мрачный взгляд, но всё же вешает снимок на негатоскоп.

«Что ж, Альфа, вашу ногу не спасти. Боюсь, нам придётся её ампутировать», – бесстрастно говорит он, будто не только что сообщил, что весь мой мир вот-вот рухнет. Я чувствую, как сводит желудок, а сердце пропускает удар. В тот же миг слышу, как Варвара резко втягивает воздух.

«Доктор Варвара, что вы думаете?» – спрашиваю я её.

Если у неё есть хоть какое-то предложение, как спасти эту ногу, я на него соглашусь. Мне всё равно, сколько боли это причинит и сколько времени уйдёт на восстановление. Я был Альфой двенадцать лет. До этого меня готовили стать Альфой. Без своего ранга, без стаи, которой нужно руководить и которую нужно защищать, я понятия не имею, кто я.

Она смотрит на меня, затем на доктора Шмелёва, который снова сверлит её взглядом.

«Доктор?» – снисходительно спрашивает он. Он придерживается старых взглядов, согласно которым женщины должны быть медсёстрами и беспрекословно исполнять распоряжения врача-мужчины. Это ещё одна причина, по которой ему придётся уйти. Мои медсёстры постоянно жалуются и грозят уволиться.

«Пока только учусь, но я бы посоветовала сделать снимки ноги сбоку, прежде чем решать, нужно ли её ампутировать», – говорит она увереннее, чем я ожидал. Пусть рядом со мной или даже в стае ей неуютно, но здесь, в этой больничной палате, её уверенность очевидна.

«Вы слышали её, доктор Шмелёв. Снимки сбоку», – говорю я и вижу, как она благодарно смотрит на меня за поддержку. По правде говоря, я благодарен ей за то, что она даёт мне возможность. Хоть какую-то.

«Молодая леди, какова ваша квалификация?» – требует он.

«Её квалификация сейчас не под вопросом, доктор. Я отдал вам приказ. Снимки сбоку! НЕМЕДЛЕННО!»

Варвара вздрагивает, когда я повышаю голос, но неужели этот ублюдок правда собирается сказать мне, что ногу нужно ампутировать, и думает, будто я не стану бороться?

Пока доктор Шмелёв делает снимки, он продолжает сверлить девушку взглядом, а вернувшись, вешает их на негатоскоп и поворачивается к ней с презрительной усмешкой. Я уже почти готов слезть со стола и стереть эту самодовольную ухмылку с его лица.

«И что вы теперь думаете, доктор Варвара?» – спрашивает он так, будто ставит под сомнение её квалификацию.

Варвара подходит к негатоскопу и внимательно рассматривает сначала один снимок, затем другой. «У вас есть первый?» – спрашивает она, поворачиваясь к доктору Шмелёву.

Он фыркает, но передаёт ей снимок, и девушка тоже закрепляет его на негатоскопе. Она отступает назад, склоняя голову то в одну сторону, то в другую.

«Варвара», – зову я, не в силах остановить трепет надежды в груди.

«Мы можем спасти ногу», – говорит она, поворачиваясь ко мне, и я облегчённо выдыхаю.

«Вы, должно быть, шутите! – произносит доктор Шмелёв. – У него нога раздроблена!»

«Да, раздроблена. И это потребует много времени и терпения. Но у Альфы Всеволода есть время, а у меня есть терпение», – говорит она, глядя на меня.

«Делай», – говорю я ей, вверяя своё будущее в руки этой женщины и надеясь, что не пожалею об этом.