Слишком поздно для сожалений: Возвращение истинной королевы

Мой муж, Игорь, Альфа стаи Морозовых, должен был быть моим партнером, моим равным. Я платила за все: от его костюмов до нашего частного самолета. Сегодня мужчина, которого я любила, сказал мне, что я не полечу с ним на Саммит Альф.

Вместо этого он заявил, что его любовница, Каролина, «хрупкая» и нуждается в моем самолете, в то время как я получила билет в экономкласс. Его мать, Аделаида, добавила, что моя исцеляющая «аура» слишком «интенсивна» для Каролины.

Мое сердце разбилось от публичного унижения. Игорь поцеловал Каролину с нежностью, в которой мне было отказано годами, пока вся стая отводила взгляд. Он даже заблокировал нашу ментальную связь — окончательное отвержение.

Меня охватила обжигающая, ледяная ярость. Пять лет я подавляла свою королевскую кровь Белого Волка, терпя их презрение ради мужчины, который теперь выбросил меня, как мусор.

Когда мой самолет поднялся в небо, что-то внутри меня вырвалось на свободу. Я достала телефон, пальцы дрожали от решимости. «Отмените рейс «Гольфстрима». Задержите их. Перекройте все. Игра окончена».

Глава 1

От лица Валерии:

Ветер на взлетной полосе пронизывал мое пальто, но это было ничто по сравнению со льдом, растекающимся по моим венам.

Двигатели «Гольфстрима G650» уже издавали пронзительный гул.

Это была великолепная машина. Такой она и должна была быть. В конце концов, за нее заплатила я.

Точно так же, как я заплатила за костюмы из итальянской шерсти, которые носили наши воины, за тысячи галлонов топлива в баках и за приглашение на Саммит Альф, которое сейчас лежало в кармане моего мужа.

«Валерия, отойди», — сказал Игорь. В его голосе не было тепла, подобающего партнеру, лишь тон чистого нетерпения.

Я моргнула, пытаясь осознать всю абсурдность ситуации. «Прости? Нам нужно на борт. Церемония открытия саммита начинается через четыре часа».

Игорь даже не посмотрел на меня. Он поправлял свои запонки — золотые, усыпанные бриллиантами. Мой подарок ему на годовщину.

«Ты с нами не летишь», — отрезал он.

Мое сердце пропустило удар. «Что? Игорь, я Луна. Именно я обеспечила стае Морозовых место за столом власти. Почему я не могу...»

«Каролина хрупкая», — прервал он, наконец встретившись со мной взглядом. Его взгляд был ледяным, лишенным той нежности, что была в нем пять лет назад. «Она только что вернулась из диких земель. Ее волчица слаба, и ей нужен комфорт частного самолета».

Я посмотрела мимо него. На верху трапа, позируя, словно трагическая героиня, стояла Каролина Сорокина.

На ней было сшитое на заказ шелковое платье, которое я заказывала для себя. Оно свободно висело на ее фигуре, подчеркивая чрезмерно наигранную хрупкость.

Она слабо улыбнулась мне. Такой улыбкой улыбается акула, прежде чем укусить.

«Но там двенадцать мест», — возразила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. «Места предостаточно».

«Валерия, дело не в пространстве», — вмешалась мать Игоря, Аделаида.

Она стояла у тележки с багажом, крепко сжимая дизайнерскую сумку, которую я купила ей на прошлое Рождество.

«Дело в атмосфере. Каролине нужен покой. Твоя энергия... слишком интенсивна. Ты целительница, и от тебя всегда исходит эта стерильная, клиническая аура. Это ее напрягает».

Я почувствовала себя так, словно мне дали пощечину.

Моя сила — исцеляющая энергия, которая не давала артриту Аделаиды искалечить ее, сила, которая удерживала воинов от одичания в полнолуние, — теперь стала «обузой».

Игорь вытащил из кармана пальто конверт и сунул мне его в лицо.

«Я забронировал тебе билет на коммерческий рейс. Он вылетает через три часа».

Дрожащими руками я взяла конверт и посмотрела на билет.

Экономкласс. Место в середине. Две пересадки. Практически грузовой рейс.

«Ты хочешь, чтобы Луна стаи Морозовых летела экономом, пока какая-то бродяжка занимает мой частный самолет?» — спросила я.

«Она не бродяжка!» — прорычал Игорь. В его глазах вспыхнул золотой огонек — признак того, что его внутренний Альфа-волк пробуждается. «Она — почетная гостья. И она... полна потенциала».

Он бросил быстрый взгляд на живот Каролины.

«Разговор окончен».

«Игорь», — мысленно обратилась я к нему. «Игорь, пожалуйста, скажи, что ты этого не делаешь. Скажи, что ты не унижаешь меня перед всей стаей».

Тишина.

Он заблокировал меня.

Мой муж, Альфа стаи, воздвиг ментальную стену против своей собственной пары. Это было окончательное, безмолвное отвержение.

«Нам пора», — сказал Игорь, поворачиваясь ко мне спиной. «Валерия, не опаздывай в отель. Тебе нужно будет погладить свое вечернее платье, когда приедешь».

Он поднялся по трапу, взял Каролину за руку и поцеловал ее в щеку. Это был нежный жест, которого он не проявлял ко мне уже много лет.

Воины стаи — мужчины, которых я исцеляла, мужчины, чьих детей я помогала принимать, — все отводили взгляд.

Они последовали за своим Альфой. Они последовали за деньгами. Вернее, они последовали за человеком, который, по их мнению, контролировал деньги.

Дверь салона с шипением закрылась.

Я осталась одна на бетоне. Едкий запах авиационного топлива ударил мне в нос.

Самолет начал выруливать на взлетную полосу. Я уставилась на логотип на хвосте — Волка Морозовых. Это я заплатила художникам за него.

Что-то внутри меня сломалось.

Нет, не сломалось. Вырвалось на свободу. Моя внутренняя волчица, обычно спокойная и белоснежная, поднялась на лапы и отряхнула шерсть.

Она не выла, а рычала. Это была низкая, оглушительная вибрация, которая пробрала меня до мозга костей.

Я посмотрела на билет экономкласса в своей руке.

Затем я посмотрела на черную карту American Express в своем кошельке.

Карта, привязанная к главному трастовому фонду. Тому самому фонду, который финансировал их частный самолет, их особняк, их машины и еду на их столе.

Я достала телефон. Экран холодил щеку.

«Да, доктор Зверева?» — ответил мой личный банкир после первого же гудка.

«Аннулируйте полетный план для «Гольфстрима», — сказала я.

«Мэм? Они уже выруливают на взлетную полосу».

«Я знаю. Аннулируйте их разрешение на полет. Задержите их на первой же дозаправке. Заблокируйте их кредитные линии. Перекройте все».

«Все, доктор Зверева? Все счета?»

Я смотрела, как самолет взлетает и исчезает в пасмурном небе. «Я только что вспомнила о документе, который лежит в моем сейфе, — тот, что Игорь в отчаянии подписал пять лет назад».

Я никогда не хотела его использовать. Я никогда не хотела быть таким человеком.

Но он сделал меня такой.

«Все кончено», — сказала я. «Игра окончена».