Альфа подписал моё отвержение по ошибке

ОТ ЛИЦА НАСТИ:

Я побрела обратно к особняку Альфы, дождь смывал грязь, но не стыд. Огромный дом высился во тьме, больше похожий на тюрьму, чем на дом.

Внутри я миновала парадную лестницу и направилась прямо в нашу — в его — спальню. Я начала собирать вещи. Брать было особо нечего. Несколько потрепанных книг, маленькая шкатулка с мамиными украшениями и одежда, в которой я приехала три года назад.

Я открыла гардеробную. Это было море белого и пастельно-розового. Ряды за рядами дизайнерских платьев, которые Лавр купил для меня, каждое — идеальная копия стиля Розалии. В дальнем углу, втиснутые в маленькое пространство, были мои собственные вещи. Несколько пар черных джинсов, несколько темно-серых свитеров. Настоящая я.

Мой второй телефон снова загудел. Еще одно сообщение от Кирилла.

«Квартира в нейтральном городе обеспечена. Я также связался там со Старейшиной, отшельницей. Она поможет тебе понять твои… способности. Она тебя ждет».

Я смотрела на сообщение, странная смесь вины и решимости бурлила у меня в животе. Кирилл Харрис, Альфа стаи Серебряных Ключей. Он был сводным братом Розалии, человеком, который видел в ней гадюку. Он предложил мне защиту, выход. Я знала, что он что-то ко мне чувствует, притяжение, которое он не мог объяснить.

И я собиралась это использовать. Использование его чувств ко мне было не просто моим ключом к выживанию; это был клинок, который я могла вонзить в спины и Лавра, и Розалии. Эта мысль вызвала холодную, приносящую удовлетворение дрожь.

Я как раз складывала черный свитер, когда дверь спальни открылась. Там стоял Лавр, от него пахло приторными духами Розалии с ароматом розы и дорогим вином. Он выглядел довольным собой.

— А, вот ты где, — сказал он, его глаза скользнули по моей все еще влажной фигуре с небрежным безразличием. — Чувствуешь себя лучше?

Я быстро спрятала чемодан и повернулась к нему, натянув на лицо маску спокойной покорности. Эту маску я оттачивала три года.

— Да, Альфа, — сказала я мягким голосом. — Вы были правы. Я вела себя глупо. Я подумала и теперь понимаю свое место. Я буду той, кем вы хотите меня видеть. Вашей партнершей только на словах. Я больше не буду просить о пометке.

Его брови удивленно поползли вверх, затем на его лице отразилось самодовольное удовлетворение. Вот чего он всегда хотел: идеально послушную куклу.

— Хорошо, — сказал он, кивнув. — Я рад, что ты пришла в себя.

Но когда он посмотрел на меня, что-то еще промелькнуло на его лице. Короткое, почти незаметное хмурое выражение. Это было раздражение. Глубокая, первобытная часть его — та, что признавала меня своей парой — была раздосадована моей легкой сдачей. Она хотела борьбы. Она хотела меня.

Он шагнул ближе, его присутствие Альфы заполнило комнату.

— Чтобы обеспечить мое наследие и стабильность Черноморской стаи, мне понадобится наследник, — заявил он, словно обсуждая слияние компаний. — Мы начнем попытки после бала.

У меня кровь застыла в жилах. Он хотел использовать мое тело, чтобы произвести на свет своего наследника, в то время как его сердце и душа принадлежали другой.

Прежде чем я успела ответить, с его телефона донесся рингтон Розалии. Он с улыбкой ответил, отвернувшись от меня, и открыл с ней очередную ментальную связь.

— Конечно, любовь моя. Просто разбираюсь с небольшим делом стаи. Скоро буду.

Он подошел к своему столу, заваленному договорами стаи и корпоративными документами от подставной компании нашей стаи, «Андреев-Холдинг». Он начал их подписывать, его внимание было полностью разделено между бумагами и мысленным разговором с Розалией.

Это был мой шанс.

Мое сердце колотилось о ребра, дикий барабанный бой страха и восторга. Я бесшумно подошла к столу, взяв небольшую стопку бумаг, требовавших его подписи.

— Позвольте мне помочь вам с этим, Альфа, — сказала я, мой голос был ровным, несмотря на дрожь в руках.

Он что-то промычал в знак согласия, его внимание было где-то далеко.

Дрожащими пальцами я достала из кармана единственный лист бумаги и положила его в самый низ толстой, восьмидесятистраничной стратегии защиты от враждебного поглощения, которую его юридическая команда прислала на экстренное утверждение. Это был документ, который, я знала, он никогда не прочтет полностью, а только подпишет. Мой документ выглядел как любое другое межстайное соглашение, составленное юристом в нейтральных территориях, которого нашел для меня Кирилл.

Его заголовок, написанный мелким, официальным шрифтом, гласил: Ритуал Отречения.

Я сосредоточилась на бумаге, позволив крошечной частице моей подавленной энергии Белой Волчицы влиться в нее — не настолько, чтобы это было магией, а ровно столько, чтобы страница показалась обыденной, незапоминающейся, еще одной бюрократической бессмыслицей.

Я наблюдала, как он подписывает документ за документом, его ручка летала по страницам. Он подписывал торговые соглашения, разрешения на землю, распределение ресурсов…

А затем он дошел до последней страницы. Моего документа.

Он даже не прочитал его. Его брови были нахмурены в сосредоточении, губы слегка шевелились, пока он продолжал свой безмолвный разговор с Розалией.

Он начертал свою властную, высокомерную подпись внизу страницы.

Лаврентий Андреев.

Простым росчерком пера он сделал это. Он отказался от своей пары. Он разорвал собственную душу. И он абсолютно ничего не подозревал.

---