Сельский Казанова

Ничто так не бодрит с утра, как полицейский "бобик", паркующийся у твоего дома.

Я сидел на крыльце, наслаждаясь утренним релаксом – попивал кофеек и гладил собаку. Солнышко ласкало мою небритую рожу, птички щебетали на кусте сирени, по-утреннему свежий ветерок шелестел листьями, но с появлением участкового, мир заиграл какими-то совершенно другими красками. Я не знал, как пахнет тюрьма, но мне отчетливо показалось, что уже знаю, потому что прям завоняло сроком. Так навскидку не скажу, реальным или условным, но попец мой неприятно сжался.

Отставив кружку с недопитым кофе, я наблюдал, как капитан Мальцев выходит из служебной машины, поправляет на пузе ремень, потом надевает фуражку и, зажав черную папку подмышкой, заплывает в мою калитку.

– Здорово, Макар! – заприметив меня, поздоровался участковый.

– Здравствуй, Петя! – поприветствовал я его в ответ, заелозив задом по ступеньке.

Мальцев уже подошел к крыльцу, и я нехотя поднялся, чтобы пожать протянутую им руку.

Полкан резко вскочил и зарычал на товарища полицейского. Пришлось в срочном порядке запереть пса на веранде. Не хватало, чтобы Мальцев и Полкану испортил настроение.

– Случилось чего? – поторопил я участкового.

Мне на работу вообще-то надо собираться. Я не самый примерный сотрудник в нашем колхозе, на доске почета не вишу, мне бубнеж бригадира лишний раз слушать нет никакого удовольствия.

– Ночью поступил сигнал от анонима! Утверждает, что дизельное топливо у тебя хранится, добытое незаконным способом. Вот, реагируем!

То, что солярку я колхозную приворовываю, да ею потом приторговываю – это вся деревня знает. Но, чтобы прям сигнализировать об этом...

– А что за онанист? – поинтересовался я.

– Аноним, – поправил меня Мальцев. – Этого я тебе не могу сказать, Макар. Это тайна следствия!

Тайна? Секретик, блять!

Он мог не говорить, я, кажется, сам догадался, что там за аноним. Любка – зазноба моя вчера мне и не таким грозилась. Кувыркались мы вчера с ней полночи, прежде чем поцапались. Попросила у меня Любаша денег на туфли, да ни сколько-нибудь, а пятьдесят тысяч! Я, естественно, зажал. Это где это видано, чтобы туфли столько стоили? "Девятку" можно взять на ходу за такие бабки! А тут лапти какие-то! Красные! Я фотку видел у нее в телефоне – им цена три тыщи в хорошую погоду! Сбрендила деваха, не иначе!

Получив мой категоричный отказ, Любаша обозвала меня жопошником и тупым деревенщиной, раз я в моде ничего не понимаю. Я обиделся тоже! Как будто я денег на женщин когда-то жалел! Мне вообще для Любаши ничего не жалко, помогаю по мере возможности: пальто ей купил, сапоги подарил, золота маленько тоже было, дров ей привез, расколол и сложил, крышу перекрыл на сарае. Зима придет, надо насчет шубки думать, а не о туфлях! Будет с голой жопой и в туфлях бегать?

А у меня бюджеты не резиновые, я на "БМВ" коплю, во всем себе отказывая! Об этом тоже вся деревня знает.

В общем ушла от меня Любаша среди ночи, вся в слезах и соплях, грозилась меня сдать ментам и порчу на меня навести. Девчонка пьяненькая была, так что я не обратил внимания на ее угрозы. Да и мало ли че эти бабы несут в запале? Но сейчас я обоими глазами вижу, что все сходится, и Любка не пустозвонка!

– Ну, что, Казанцев, сам покажешь, где соляру прячешь, или обыск будем проводить? – спросил Мальцев, окидывая взглядом мои придомовые постройки.

Колхозную солярку, как и бензин, подкрашивали специальным зеленым красителем, чтобы при обнаружении такого топлива в личном пользовании у жителей села, можно было за хобот воришку подтянуть. А у меня ее просто дохренища! Ну, очень сильно "БМВ" мне надо купить!

– И ордер имеется? – спросил я участкового.

– А как же, – Мальцев открыл свою папку и извлек оттуда ордер, чтобы показать мне.

– А понятые где? – напомнил я Пете.

С понятыми в такой ранний час был явный напряг. У всех хозяйство, дети и работа. Всрался им участковый со своим обыском? Мальцев убрал документ обратно в папку и, приподняв фуражку, почесал затылок.

– Бабу Фросю могу позвать, – предложил я, кивая на ее дом.

– Может, не надо? – скривился мужик.

Мальцев с бабулей друг друга не шибко жаловали, но на это и был мой расчет.

– Без понятых я не согласен, – уперся я рогом.

– Ладно, – согласился участковый, и мы вместе с ним пошли к соседке.

Забора между нашими домами не было давным-давно, потому что он нам с бабулей был не нужен, мешался только. После того, как моя жена меня бросила, этот божий одуванчик взял конкретное шефство надо мной. Молока давала, пирожки таскала тазиками, смотрела летом за моим огородом, ну, и я помогал ей, чем мог. Вся мужская работа была на мне. Так мы с бабой Фросей скорефанились, что она мне свою сарайку отдала под хранение натыренного. Золото, а не бабка! Я б на ней женился, честное слово, будь она помоложе, ну, или я постарше!

Я же не дурак у себя соляру прятать. Вот чем это чревато! А к бабке древней кто в сарай полезет? Я постучался к бабуле в окно, чувствуя, как бесяче дышит мне в спину участковый. Вот ему заняться больше нечем? Тоже мне, преступление века собрался раскрыть! Впрочем, больше ничего за последний год и не происходило в Калачах, так что в чем-то я его понимаю.

– Ты чего в такую рань приперся? – накинулась на Мальцева бабуля. – Убили кого? Али война началась? А может ты, Петенька, гусика моего нашел?

Это была отдельная и старая история, больше походившая уже на анекдот. У бабули лет десять, а может и пятнадцать назад, потерялся гусь. Она писала заявление в еще тогда милицию, но гусь так и не нашелся. С тех самых пор, где бы не наткнулся на бабулю Мальцев, она непременно поинтересуется, не нашел ли он часом ее птицу.

– Еще не нашел, – усмехнулся Мальцев. – Ищем, бабуля, ищем! Щас соляру ворованную найду, и опять гуся искать поеду!

– У меня что ли?

– Да нет, у меня... – пояснил я. – Пойдем, баб Фрося! Будешь понятой?

– Ну, пойдем, Макарушка, – согласилась она. – А делать-то чего надо?

– Просто поприсутствуете, Ефросинья Игнатьевна! – заверил ее участковый.

Начали мы, как ни странно, с дома. Не знаю, за кого меня держал Мальцев, думая, что я ГСМ в хате могу поставить. Это ж вонища какая! Но Петя был непреклонен. Пришлось перепрятать Полкана, и запустить домой представителя правоохранительных органов. Мальцев заглянул в каждый шкаф, и даже в подпол.

– Какой у тебя порядок, Макар! – восхищенно протянул он, закрывая дверцу антресолей. – Даже не верится, что ты без бабы живешь!

– Бардаки наводить некому, вот и порядок! А от баб бардак один!

– Тоже верно... – согласился Петя.

Дальше мы обошли все сараи, дровник, курятник, баню и гараж. Не обнаружив ничего подозрительного, Мальцев заглянул напоследок в колодец и тяжело вздохнул.

Потом он еще минут пятнадцать строчил бумажки, расположившись на ступеньках моего крыльца, и просил нас с бабой Фросей в них расписаться.

– Получается, набрехал твой аноним? – участливо вздохнул я, провожая участкового до калитки.

– Получается, что так! – расстроенно протянул Мальцев. – Как будто бы мне больше заняться нечем... – злобно заметил он.

– Во-во! – подтвердила баба Фрося. – Лучше бы гуся мово искал, а не ерундой маялся! Людей отвлекаешь от работы! У меня, Петенька, коза еще не доеная, а ты меня по гаражам таскаешь старую! А Макарке на работу пора! У него, в отличие от тебя, нормальная работа!

По кряхтению Мальцева было понятно, что бабулины причитания его бесят так же сильно, как веселят меня, поэтому не задерживаясь ни на секундочку, он сложил свои бумажки в папку и рванул к "бобику", прощаясь на бегу.

Я проводил машину участкового взглядом, а потом глянул на часы. Попасть на работу вовремя мне уже точно не грозит, можно тогда еще разок кофе выпить.

Ну, Любка, только попадись мне на глаза! Я тебе устрою, стерва ты этакая!

Хоть бы порчу не успела навести! Будет потом, как дура, без шубы, без туфлей сидеть, без любви и ласки мужицкой!