Ее стальной некромант. Проданная

– К слову, у тебя намного меньше поводов для беспокойства, чем тебе может показаться, – хмыкнул темный маг, словно прочитав по лицу мои мысли. – В отличие от обычных женщин, эвидосы намного чувствительнее, легко возбуждаются и кончают без особых усилий, даже если их насилуют мужчины, при виде которых девушку тошнит. Это заложено в вас природой как условие вашего физического выживания. Конечно, с первым сексом это может не сработать, если мужчина не постарается должным образом доставить женщине удовольствие… Но не переживай, я прекрасно знаю, что делать, чтобы ты даже в первый раз визжала, как последняя сучка, когда я буду тебя иметь, – бросил он с настолько холодным лицом, что у меня остановилось сердце!

Как… Как вообще можно говорить ТАКИЕ слова с настолько запредельным безразличием?!

– На этом все, – заявил маг. – Прислуга проведет тебя в комнату, где ты теперь будешь жить. Там горничные хорошенько тебя отмоют, приведут в порядок и переоденут. Я, знаешь ли, не горю желанием присовывать грязной девке, от которой смердит коровьим навозом. А когда придет время, тебя проводят в ритуальный зал, где тобой займусь уже я. Ты все поняла?

– Да…

– И еще одно, – прорычал мужчина, и поднявшись с места, пристально посмотрел на меня сверху вниз. – Обращайся ко мне «мой хозяин». Ты уяснила?

– Да… мой хозяин, – пискнула я, сжавшись, словно загнанный в угол мышонок, над которым навис кот.

– Вот и отлично. Убирайся.

Нескладно кивнув, я поднялась из кресла и на негнущихся ногах пошла к выходу из кабинета. А оттуда сразу же, следом за горничной, направилась по окутанным полумраком коридорам замка, пока наконец не оказалась в мрачной, но при этом хорошо обставленной комнате с большой кроватью, платяным шкафом, комодом и рабочим столом. Окно всего одно, совсем небольшое, с видом на замковый двор.

Немного приглядевшись, я обнаружила еще одну дверь, как оказалось – ведущую в ванную комнату. Именно там стояла большая чугунная ванна, которую прислуга уже готовила для меня.

Увидев всю эту роскошь, я испугалась. Всю жизнь живя в нищете, я не могла даже мечтать о собственной комнате, и довольствовалась лишь старой скрипучей кроватью в общей спальне. Той самой, где спали все члены моей семьи, кто жил с нами: братья с их женами, отец, сестры. И каждый из нас просто делал вид, что не видит, как сестра приводит по ночам клиентов, которые доплатили за ночь в ее постели. Каждый из нас притворялся, что не видит, как отец пялит на своей кровати очередную пьянчужку, которую подцепил в кабаке. Или как кто-нибудь из братьев решит исполнить со своей женой супружеский долг – чтобы поразвлечься, а заодно постараться зачать ребенка, которому так же, как и всем в этой спальне, предстоит прожить жизнь в кричащей нищете. Вот только сестрам, которые вышли замуж и съехали от нас, я не спешила завидовать. Потому что понимала: даже если сами они об этом не говорят – далеко не факт, что там, в новых семьях, с ними не происходит все точно то же самое.

Я же теперь была единственной из всех нас, кто взаправду вырвалась из ЭТОГО… вот только вырвалась лишь для того, чтобы угодить в еще большую бездну.