Фиктивный брак немой наследницы

На следующее утро прибыл портной. Это был маленький, нервный человечек, от которого пахло крахмалом и страхом. Его провели в утреннюю гостиную, где Зинаида уже царила в окружении трех ассистенток, взбивающих шлейф пунцового платья.

- Это великолепно, - ворковала Прасковья, хлопая в ладоши.

Аглая стояла в углу, сливаясь с бежевыми обоями. Портной взглянул на нее, затем на Василису.

- А для... другой? - спросил портной.

Василиса пренебрежительно махнула рукой.

- Что-нибудь с вешалки. Прошлый сезон. Скромное. Ей не нужно сиять; ей просто нужно выглядеть прилично для осмотра семьей Шиповых.

Шиповы.

Уши Аглаи не шевельнулись, но ее внимание обострилось до остроты бритвы. Осмотр. Как скот.

- Конечно, - сказал портной. Он вытащил чехол для одежды из самого низа своей кучи. Протянул Аглае серое платье. Бесформенное, с высоким воротом, что-то, что надела бы гувернантка на похороны.

- Примерь, - скомандовала Василиса.

Аглая зашла за ширму. Ткань кололась. Платье висело на ней мешком, поглощая фигуру. Она вышла.

Зинаида рассмеялась.

- О боже, она выглядит так, будто украла униформу горничной.

Аглая ссутулила плечи, делая себя меньше, жальче. Она смотрела в пол, скрывая расчет в глазах.

Позже днем Аглая проскользнула в библиотеку. Это была двухэтажная комната, заполненная книгами, которые никто в этой семье не читал. Она нашла нишу за рядом энциклопедий и села на пол.

Приблизились голоса. Тяжелые двери из красного дерева закрылись не до конца.

- Аристарх Шипов - это развалина, - донесся голос Святослава. - После аварии. Парализован ниже пояса. Он озлоблен, пьет, затворник.

- Что делает его идеальным, - ответила Василиса. Ее голос был холодным, как сталь. - Семье Шиповых нужна жена для него, чтобы разблокировать его трастовый фонд. Им плевать, кто это будет. Зинаида слишком ценна, чтобы тратить ее на калеку. Аглая подойдет.

- Думаешь, она справится с ним? - спросил Святослав. - Я слышал, у него вспышки гнева.

- Она немая, - фыркнула Василиса. - Она не сможет пожаловаться. Не сможет пойти в прессу. Ей просто нужно выжить год, пока слияние не завершится. Потом мы разведем ее, заберем отступные и выбросим.

Аглая прижалась лбом к книжной полке. Ногти впились в ладони до крови. Продана. Ее продавали, чтобы закрыть бизнес-сделку.

Она подождала, пока они уйдут. Затем начала действовать.

Она не просто вышла из комнаты. Она подошла к столу Святослава. Компьютер был заблокирован, но Святослав был рабом привычек. Он записал свои пароли на стикере, спрятанном под бюваром - брешь в безопасности, которую она заметила в кабинете своего приемного отца много лет назад.

Она вошла в систему. Она не искала деньги. Она искала медицинские записи. Частный сервер семьи Вольских.

Она нашла файлы. Святослав Вольский. Прасковья Вольская. Зинаида Вольская.

Она достала телефон и сфотографировала отчеты о группах крови. А, А и В. Невозможная биология. Она еще не знала всей истории, но у нее были боеприпасы.

Она вышла из системы, стерла журнал недавней активности и исчезла.

Вернувшись в свою комнату, она достала планшет. Снова обошла родительский контроль семьи и нырнула в даркнет.

Объект: Аристарх Шипов.

Результаты поиска:

Бывшая акула слияний и поглощений.

Автокатастрофа два года назад.

Травма позвоночника. Прикован к инвалидному креслу.

Невеста бросила его через месяц.

Слухи о вспышках насилия в поместье Шиповых.

Она открыла изображения. Большинство были зернистыми снимками папарацци. Аристарх в коляске, голова опущена, выглядит немощным.

Но Аглая не смотрела на коляску. Она увеличила фото, сделанное три месяца назад. Аристарх сжимал подлокотник своего кресла.

Она применила фильтр для улучшения разрешения.

Его руки. Костяшки побелели. Сухожилия были четко очерчены.

Она переключилась на фото, где он садится в машину. Он поднимал себя сам. Рельеф трицепсов был экстремальным. Но ее внимание привлекли ноги. В тени двери машины его икроножная мышца была напряжена.

Паралич вызывает атрофию. Мышцы усыхают за считанные месяцы. Аристарх сидел в этом кресле два года. Его ноги должны быть палками. Они ими не были.

Она увеличила его глаза на другом фото. Никакой мутной пелены алкоголизма. Никакой тупости депрессии.

Они были острыми. Хищными.

Он притворялся.

Вечером Зинаида постучала в ее дверь. Она протянула нитку жемчуга.

- Вот, - сказала она, ее голос сочился фальшивой сладостью. - Бабушка сказала, тебе стоит надеть это. Чтобы выглядеть менее... нищей.

Аглая взяла их. Пластик. Она поняла это по весу.

- Ты встретишься с Аристархом завтра, - ухмыльнулась Зинаида. - Удачи. Я слышала, он швыряется вещами.

Аглая надела жемчуг. Посмотрела в зеркало и изобразила испуганную, дрожащую улыбку.

Зинаида просияла, удовлетворенная тем, что ее кампания террора работает, и ушла.

Как только дверь щелкнула, Аглая сорвала жемчуг и швырнула его в мусорное ведро. Она подошла к шкафу и посмотрела на серое платье.

Ей не нужно было быть красивой. Ей не нужно было быть очаровательной. Ей нужно было быть тем единственным, чего Аристарх Шипов не ожидал.

Ей нужно было стать его сообщницей.