Месть Феникса

Голос Лёвы на другом конце провода звучал удивлённо, но тут же сменился облегчением.

«Ты уверена, Аня? Вот так просто? В прошлый раз, когда я предлагал тебе поработать над проектом здесь, ты говорила, что Москва — твоя мечта».

Он помолчал, затем мягко спросил: «Это из-за того парня? Того, о котором ты никогда не хотела говорить?»

Аня вздрогнула. Лёва слишком хорошо её знал. Но она не могла обременять его отвратительными подробностями предательства Егора, не тогда, когда он уже был так напряжён из-за предстоящего IPO.

«Это... сложно, Лёва, — сказала она, пытаясь сохранить ровный голос. — Мы расстались. Всё было плохо. Мне просто нужно уехать».

Она разберётся с Егором. Она должна. Она не позволит этому монстру причинить боль её брату.

«Хорошо, сестрёнка, — снова мягко сказал Лёва. — Больше никаких вопросов. Просто возвращайся домой. Мы со всем разберёмся».

Домой. Это слово ощущалось как тёплое одеяло.

После звонка Аня вернулась в «любовное гнёздышко», предоставленное Егором, ключ в её ладони вдруг стал ощущаться как клеймо.

Роскошь, которая когда-то восхищала её, теперь казалась удушающей, позолоченной клеткой.

Она составила мысленный список: собрать самое необходимое, найти способ удалить эти фотографии и видео, исчезнуть.

Она двигалась по квартире, призрак в своём недавнем прошлом, подбирая то случайный альбом для эскизов, то тюбик дорогой краски, который купил ей Егор. Каждый предмет казался отравленным.

Внезапно открылась входная дверь. Вошёл Егор с ярким букетом редких чёрных роз в руке.

Он резко остановился, увидев её стоящей с полусобранной спортивной сумкой на кровати.

Широкая, ничего не подозревающая улыбка расплылась по его лицу. «Идеальный момент! Уже собираешься на наши выходные? Я как раз собирался сказать тебе, что освободил своё расписание».

Он всё-таки не пошёл на гала-вечер. Или ушёл раньше.

Сердце Ани заколотилось. Она должна была подыграть.

«Я подумала, что начну пораньше», — сумела выдавить она, заставив себя слабо улыбнуться.

Глаза Егора блеснули. «Мой расторопный Пожар. У меня для тебя большой сюрприз на эти выходные, Аня. Что-то, что ты никогда не забудешь».

Он подмигнул, и Аня почувствовала холодок, несмотря на тепло в комнате. Его «сюрприз», несомненно, был связан с IPO Лёвы, с публичным унижением, которое он запланировал.

Чёрные розы вдруг показались похоронными.

«О?» — Аня склонила голову, пытаясь изобразить игривый тон. — «Может, и у меня для тебя есть небольшой сюрприз, Егор».

Его глаза слегка сузились, в их глубине промелькнуло что-то нечитаемое, затем его очаровательная маска снова была на месте.

«Интригующе. Я люблю твои сюрпризы».

Он поставил розы на комод, их тёмные лепестки поглощали свет.

«Знаешь, — сказал Егор, его голос понизился до того интимного шёпота, — я сегодня думал о Лёве. Может, пора наладить с ним контакт. Навести мосты. Ради тебя, конечно».

Он проверял её, поняла она. Смотрел, не выдаст ли она себя.

«Это... заботливо с твоей стороны, Егор», — сказала она, её голос был тщательно нейтральным.

Он подошёл ближе, намереваясь её поцеловать.

Аня в последний момент отвернула голову, так что его губы коснулись её щеки.

«Просто немного устала, — сказала она, притворно зевнув. — Длинный день в студии».

Он на мгновение выглядел удивлённым, затем кивнул. «Конечно. Отдохни. У нас впереди большие выходные».

Он не настаивал. Он был слишком уверен в своём контроле.

Позже, когда Егор был в душе, его телефон лежал на ночном столике.

Её шанс.

Её пальцы дрожали, когда она взяла его. Он использовал распознавание лица, но иногда, если оно не срабатывало, запрашивал пароль. Она видела, как он набирал его пару раз, когда у него были мокрые руки.

Она попробовала свой день рождения. Доступ запрещён.

Она попробовала дату их знакомства. Доступ запрещён.

Чёрт. Она положила телефон обратно, её разочарование нарастало. Фотографии, видео — они были там, в его облаке, где-то.

Она вернулась к своей спортивной сумке, безжалостно выбрасывая вещи. Шёлковый шарф, который он купил ей в Париже, антикварный серебряный медальон, первые издания сборников стихов.

Каждый предмет, падавший в мусорный мешок, ощущался как сбрасывание слоя отравленной кожи.

И всё же, оставалась тупая боль. Это не было освобождением, ещё нет. Это была просто... пустота. Яркие краски её жизни с ним все слились в мутный, лживый серый цвет.

Её собственный телефон завибрировал на кровати. Неизвестный номер.

Она помедлила, затем ответила.

«Анна Лебедева?» — прохладный женский голос с безошибочным итало-американским акцентом.

«Да? Кто это?»

«Это Изабелла Романова. Невеста Егора. Думаю, нам пора немного поболтать. Лицом к лицу».

Невеста?

Слово ударило Аню с силой физического удара. У Егора была невеста по договорённости. Конечно, была. Это идеально вписывалось в его безжалостный, расчётливый мир.