Беременна тайной безжалостного миллиардера

Волна тошноты подкатила без предупреждения.

В одно мгновение Анна Голикова смотрела на своё отражение в позолоченном зеркале уборной ресторана «Седьмое небо», а в следующее — её уже шатнуло в мраморную кабинку, и желудок яростно сжался. Она вцепилась в холодный фарфор унитаза, её тело содрогалось в серии сухих, мучительных рвотных позывов.

Ничего не вышло. Выходить было нечему.

«Это вино», — сказала она себе, прижимая влажную ладонь ко лбу. «Дешёвая бутылка Пино Гриджио, которую я выпила вчера вечером. Похмелье. Должно быть, так».

Но это оправдание казалось неубедительным, избитым. Это чувство — эта бурлящая, кислая тошнота — была её непрошеным спутником уже несколько дней.

Наконец она заставила себя подняться на нетвёрдых ногах и снова посмотрела в зеркало. Женщина, смотревшая на неё в ответ, была похожа на призрака. Бледная кожа, профессиональная улыбка сменилась напряжённой, сжатой линией губ. Под глазами расцвели тёмные круги, резко контрастирующие с её бледностью. Она совсем не походила на первоклассного помощника руководителя одного из самых грозных титанов Москва-Сити.

На неё накатила волна головокружения, и она схватилась за край мраморной раковины, чтобы удержаться. Полированная поверхность холодила её дрожащие пальцы. В безупречном отражении элегантная уборная растворилась, сменившись образом, который выжегся у неё за веками.

Гостиничный номер, месяц назад. Дождь хлещет по окнам от пола до потолка. Запах дорогого белья и чего-то ещё — чего-то уникально его. Обнажённая грудь Богдана Смирнова, мышцы, очерченные в тусклом свете. Необузданный огонь в его тёмно-серых глазах, когда он смотрел на неё.

Она резко, яростно мотнула головой, словно пытаясь физически вытряхнуть это воспоминание. Узел сожаления и чистого, неподдельного страха затянулся у неё в животе.

Это была ошибка. Одна-единственная, катастрофическая ошибка.

Она обо всём позаботилась. Эта мысль была отчаянной мантрой. На следующее утро она дошла до круглосуточной аптеки, её руки дрожали, когда она платила за маленькую белую коробочку. Она приняла таблетку. Последствий не будет. Не могло быть.

Телефон на столешнице завибрировал, грубо возвращая её в настоящее. Сообщение от Полины, её подруги и коллеги.

«Он вернулся! Самолёт Богдана только что приземлился!»

Сердце Анны не просто ушло в пятки. Оно рухнуло камнем, мёртвым грузом провалившись сквозь желудок в пол. Месяц. Целый месяц он был в Европе. Благословенная тридцатидневная отсрочка, которая только что закончилась.

Она сделала глубокий, прерывистый вдох. Затем ещё один. Она поправила свой чёрный блейзер, разгладила юбку-карандаш. Она профессионал. Ей нужна эта работа. Зарплата, льготы, квартира, за которую она платила, — это была вся её жизнь. Её не могли уволить.

Собравшись с духом, или, по крайней мере, сделав вид, она вышла из уборной и вернулась к своему столику.

Напротив неё сидел Юлий Фомин, помощник руководителя Артура Черепанова. Он был знакомым лицом со времён университета, весь такой лощёный, обаятельный и амбициозный.

Он улыбнулся, когда она села.

— Всё в порядке?

— Просто немного болит голова, — солгала она, выдавив ответную улыбку.

Он пододвинул через стол красиво упакованную тонкую коробку. Она была тяжёлой, дорогой.

— Небольшой презент для вашего босса, — сказал он небрежным тоном, но его глаза были полны настойчивости. — Артур хотел послать знак доброй воли.

Внутри, она знала, будет перьевая ручка из лимитированной серии или какая-нибудь другая абсурдно дорогая безделушка.

— Я надеялся, ты сможешь передать это ему, — продолжил Юлий. — Все знают, что ты единственный человек, которому он действительно доверяет.

Эти слова должны были прозвучать как комплимент, но для неё они были смертным приговором. Меньше всего на свете ей хотелось сталкиваться с Богданом Смирновым.

— Прости, Юлий, но господин Смирнов не принимает подарков, — сказала она напряжённым голосом. Это было общеизвестное правило.

Улыбка Юлия дрогнула.

— Анна, пожалуйста. Артур... настаивает. Я буду выглядеть очень плохо, если даже не смогу пронести это через дверь.

Она почувствовала тяжесть его мольбы, негласные правила их мира. Услуги были валютой. Союзы — всем. Он ставил её в безвыходное положение.

Её желудок снова скрутило. Она посмотрела на коробку, затем на его полное надежды лицо. С чувством ужаса, таким глубоким, будто она проглотила стекло, она взяла её.

В её руках она ощущалась как бомба.

Вернувшись в штаб-квартиру «Предприятий Фроловых», она почувствовала, что воздух на 50-м этаже изменился. Он был неподвижным, наэлектризованным, как воздух перед ударом молнии. Он был здесь. Это чувствовалось.

Полина перехватила её у лифтов, её глаза были широко раскрыты.

— Он в чёрном настроении, — прошептала она. — Только что разнёс в пух и прах главу инвестиционно-банковского отдела. Сказал, что его десятилетний племянник мог бы составить прогноз получше.

Бомба в руках Анны стала ещё тяжелее.

Она пошла по длинному, тихому коридору к его угловому кабинету. Она чувствовала себя как заключённая на последней прогулке. Перед ней высились массивные двери из красного дерева.

Как только она собиралась поднять руку, чтобы постучать, дверь открылась, и вышел Алексей Назаров, старший помощник Богдана. Его лицо было мрачным, плечи напряжены. Он выглядел так, будто только что пережил ураган.

В голове Анны вспыхнула идея — отчаянный план последней надежды.

— Алексей, — сказала она тихим, настойчивым шёпотом. — Можешь мне помочь? — Она подняла подарок. — Это от Черепанова. Не мог бы ты, пожалуйста...

Алексей перевёл взгляд с коробки в её руках на закрытую дверь, а затем снова на неё. На его лице было выражение чистой, неподдельной жалости. Так смотрят на того, кого, как ты знаешь, вот-вот сожрут.

— Прости, Анна, — сказал он едва слышно. — Он был категоричен. Хочет лично увидеть того, кто это принёс.

Пол, казалось, накренился у неё под ногами. Ещё одна волна тошноты, горячая и едкая, подкатила к горлу. Она сглотнула, заталкивая её обратно. «Это просто стресс», — сказала она себе. «Только стресс».

Побега не было.

Она сделала глубокий вдох, но воздух в лёгких казался разреженным и бесполезным. Она подняла дрожащую руку и постучала в массивное дерево, отделявшее её от человека, который мог одним словом разрушить её жизнь.

Мгновение тишины, затем изнутри раздался голос. Холодный, низкий и абсолютно лишённый эмоций.

— Войдите.