Беременна от мажоров

[Артём]

Кажется, и мне подмешали в питьё какую-то дрянь. В башке что-то замкнуло. Нет, в отличии от своего брата я не был таким уж конченным кретином. Но сейчас… Я был не я. Когда понял, что Антон не собирается делиться. Если я откажусь, он сам завладеет столь лакомым трофеем. Он утрёт мне нос! Он всегда пытается доказать мне, что он — круче. А я не слабак. Есть ещё гордость в венах. И порой она разливается по жилам, как острый перец. Тогда мой истинный характер вырывается наружу.

Как обычно, я иду у него на поводу. Люди мы гордые. Оба львы по гороскопу. Будем идти до победного. Проигрыш — не для слабаков. Я тоже ЕЁ хочу. Я не сдамся. Я первый с ней познакомился, а Антон — как обычно всё испортил.

— Так, и что мы будем делать? — озвучиваю очень важный вопрос и жутко нервничаю.

— Возьмём её… вдвоём, — Тоха хищно скалится, подмигивает и хватает Яну за щиколотку. Малышка ахает. Вот, дьявол! Она выгибает спинку и кончиком языка облизывает губы. — Присоединяйся, брат, развлечёмся. Кстати, она мне сказала, что она девственница. И я в этом уже убедился. Засунул ей руку в трусики и пальцем обследовал дырочку. Тугая как пробка.

— Ты отвратительный извращенец, — захотелось дать ему леща, потому что он успел-таки облапать девчонку.

— А ты? Разве ты её не хочешь?

— Хочу. Да, она мне понравилась. Есть в ней что-то такое, что притягивает.

— Согласен. Она не такая как все. Это её изюминка. И она чистая, нетронутая, податливая куколка. Бери её и лепи всё, что хочешь. Она уже вся наша.

Мама мия!

Девочка готова. Девочка очень хочет ласки! А я — до смерти хочу её.

В голове всё гудит, комната плывёт в глазах. Лицо Антона делится на три части. Дурацкое пиво! Дурацкая вечеринка! Дурацкая трава, которой я надышался, пока искал Антона. Лихорадочно верчу головой. Меня чем-то напоили. Ещё и эта сумасшедшая стоячка в штанах мешает ходить. Полный атас!

— Ладно, вместе так вместе, — из-за передоза алкоголем, ни черта сображая, я оглашаю свой сумасшедший ответ. — Учти, если ты хоть пальцем ко мне прикоснешься — я сломаю тебе нос.

— Пфф, спятил? Да ни за что в жизни. Будем лапать только её. По очереди. За кого ты меня принимаешь? За пидара? Придурок.

— Я предупредил.

— На, выпей и успокойся. Получай удовольствие! Вишь, как ей не терпится? Девочка готова. Смотри какая она нежная, ласковая и красивая? Как она изящно выгибает спинку в постели. Как страстно стонет и умоляет своими губками вытрахать её всю. Хочешь её? А? Знаю, что хочешь. Как и я, мля.

И я снова выпил. Хотел немного остыть, успокоиться. А потом в край рехнулся. Перестал себя контролировать. Эту ночь хоть я и помнил обрывками, зато запомнил навечно. В отличии от моего придурошного братца. Такой опыт в сексе я испытал впервые. Моего брата тайком называли «королем групповух». А мне было противно. Но не в этот раз.

Яна оказалась такой сладкой малышкой... что я и представить себе не мог. Мы входили в ее податливую, узкую дырочку по очереди. И едва не подрались из-за права первым завладеть её крошкой. Всё решила монета.

— Ну что, кто первый? — спросили мы синхронно.

— Я первым загляну ей под юбку! — бросил мне вызов Антон, нахмурив брови.

— O'кей. А я — первым сорву с неё трусики, — я не намерен сдаваться.

— Орел? — фыркнул брат.

— Решка, — выдохнул я, мысленно скрестив пальцы.

Антон подбросил серебристый пятак вверх, ловко словил его в воздухе, шлепнул на ладонь. И… выпала решка.

Вот так удача! Я! Я буду первым. И очень-очень ласковым.

Теперь можно спокойно выдохнуть за девчонку. Скорей всего, мой брат не пожалел бы малышку. Сорвался и превратил первый раз крошки в незабываемый ад.

— Писец, — братишка расстроился.

— Просто смирись с тем, что сегодня не твой день.

Он ничего не ответил, лишь недовольно оскалился. Схватив пластиковый стаканчик с пивом со стола, Тоха направился на поиски укромного места. Я перевёл взгляд на постанывающую Яну. Фух! Дыхание сбилось, пальцы затряслись от волнения. Итак, она девственница. А это значит, на мне большая ответственность. Одно неверное действие и у девчонки навсегда может возникнуть отвращение к сексу.

Антон удобно развалился в кресле, напротив кровати, как будто собрался смотреть порнушку выходного дня. Для полного счастья не хватало лишь попкорна. А я… я же говорю, что спятил. Сбросил с себя штаны, трусы. Забрался на кровать и обрушился на улыбающуюся принцесску страстным ураганом из поцелуев. Наши тела сплелись в единое целое, а сердца забились в унисон. Она просила меня, звала по имени, умоляла не останавливаться… И целовала. Немного неумело, робко, что типично для такой вот «божьей коровки», а я, напротив, сатанел от этой неопытности. Но дикой была вовсе не моя реакция, а то, что мой брат внимательно следил за каждым нашим движением, пальцами поглаживая свой огромный и уже стоячий член. Он тоже разделся. И, чтобы не терять времени даром, надумал подрочить.

Зацеловав Яну всю, где только можно, я бережно развел её стройные ножки в стороны, потрогал кончиками пальцев промежность, сглотнул сухой ком в горле. Влажная! Япона мать! Она такая классная! Горячая, мокрая и очень узкая! Давно я не трахал девственниц. Хотя не могу сказать, что их в моей жизни было много, в отличие от полового опыта моего тронутого на всю голову близнеца. Их было всего две.

Погрузил в узкую дырочку палец, едва не кончил от ощущения тугой, горячей плоти, тесно сжавшей фалангу моего указательного пальца. Яна прерывисто вздохнула. Распахнула глаза. Такие пьяненькие, потерянные… Схватила меня за шею, рывком притянула к себе и вцепилась в мои губы своими пухлыми губами со вкусом клубники.

Вот это да! Честно, не ожидал. Я даже растерялся.

Я ласкал её языком и одновременно работал пальцами, погружая их внутрь маленькой киски, растягивая и разрабатывая нетронутую дырочку. Она охала, ахала, сжимала меня так туго, что хотелось орать от восторга. Движение пальцев вперёд, назад, вперед, назад... Другой рукой ловлю её сосок, растираю между пальцами. М-м-м! Горячее девчонки я ещё не видел!

Как только Мармеладка стала катастрофически влажной, я, не прерывая поцелуй, попробовал сделать первый толчок. Очень осторожно, придерживая член рукой, начал входить. Её влага упростила процесс первого в жизни Яны проникновения. Так, головка почти вошла. Капец, меня передёрнуло. Она дрожала, и я тоже дрожал, от напряжения сделать что-то не так мышцы сводили судороги. Девочка сжалась в комок, вцепилась ногтями мне в спину.

— Будет немного больно, прости, — шепнул в её сладкие губки. — Просто расслабься, не сопротивляйся, я войду очень осторожно.

Мой низкий голос немного успокоил девушку. Закрыв глаза, она выдохнула.

— Яна, впусти меня.

Медленными, неторопливыми движениями я начал работать бедрами, проталкиваясь в её тело. Точнее, скользил. Она была чертовски мокрой. Это облегчило задачу. Яна лежала на спине полностью обнаженная, широко раскрыв для меня ножки. У неё красивая фигурка и отпадная задница. Плоский животик, длинные ножки. А ещё меня заводят эти забавные веснушки в области курносого носа. Их немного. Но они делают Яну ещё более привлекательной.

Она была очень вкусной девочкой, я еле-еле сдержался, чтобы не кончить. Хотелось продлить удовольствие. Чёрт, резинка жмёт не в тему. Так и спустить всё своё добро недалеко, от одного лишь взгляда на извивающуюся в сладких стонах крошку. Поэтому я стащил с себя презик, желая ослабить гребанное напряжение спермы в паху. И все… Дальше я уже ничего не помню. Пиво, что притащил с собой Антон, было выпито мной до самого дна. Все остальное я помнил обрывками. То, как мы делили её друг с другом. И то, кажется, как одновременно в неё кончали. Вот, черт! Это был мой самый глупый поступок в жизни. Как я до такого докатился?

А потом наступило утро. Меня разбудил громкий девичий крик. Вот и веселью конец. Девчонка всё узнала. Она узнала, что мы близнецы. Одно лицо на двоих. И мы имели её этой ночью. По очереди. А она… просила двигаться быстрей и сладко стонала в ответ на нескончаемые ласки, думая, что мы — один и тот же человек.

***

— Мама! Мама-а-а!

Мы с братом одновременно подскакиваем на кровати от оглушающих воплей.

Яна! Этот крик принадлежит ей. Обхватив себя руками, прикрывая грудь уголком простыни, она лихорадочно мотает своей маленькой хорошенькой головкой с копной рыжевато-золотистых кудрей то в одну сторону, то в другую. Смотрит то на меня, то на Антона. Этой ночью Яна спала в центре кровати, а мы — по бокам, как я понял. Мы, втроем, полностью голые, немного растерянные и измотанные до полного изнеможения после ночи бурной страсти, очнулись в одной постели! Только сейчас я, блин, это понял! Когда, наконец, пришел в себя и немного протрезвел.

— Не кричи ты, — Тоха морщится, хватаясь за голову. — Башка раскалывается.

Да, он прав. В висках стреляло, как во время Второй мировой.

— У меня что, двоится в глазах? — девчонка с силой сжимает веки. — Это из-за похмелья?

Мы одновременно садимся на кровати и одновременно проводим руками по волосам, вздыхаем, а потом синхронно отвечаем:

— Нет, детка. Мы — близнецы.

Три. Два. Один.

Вселенский взрыв.

— Лжецы! Вы подлые, бессовестные подонки! О, боже! Как так вышло?

Зажав рот ладошками, она вскакивает с постели, пытается подобрать свои вещи с пола, но роняет. И тут же пытается поднять их снова. Мой придурошный братец не сдерживается, чтобы не плюнуть какую-нибудь дурацкую гадость. В его стиле!

— Отличный вид сзади, крошка! Повторим? — Антон игриво присвистывает, скрещивая на груди руки, очерченные твёрдой массой натренированных мышц.

— Замолкни! — я тоже спрыгиваю с кровати и мчусь следом за растерянной Яной. Но голова жутко трещит, кружится, так что я быстро теряю равновесие, едва не падаю носом в пол. Мы сталкиваемся с девушкой лбами, когда я пытаюсь помочь ей с вещами, но в ответ… получаю хлёсткий шлепок.

Бабах! Голова по инерции дёргается вправо, кожа вспыхивает огнём. Получив отменную взбучку, я окончательно прихожу в себя после временной амнезии.

— Мерзкие мерзавцы! Вы просто попользовались мной? Вдвоем! Да? Лишили невинности, — на слове «невинность» Васнецова сбавляет тональность голоса, до шёпота, а потом снова закипает. — Ещё и подсыпали что-то в напиток? Как же мерзко! Я думала ты, Артём, или как тебя там, нормальный парень.

Плавясь от стыда, вся красная и в слезах, она бросается вон из комнаты, сильно хлопнув дверью. Схватившись за живот, Антон истерически хохочет. Он ворочается на кровати и давится смехом, как будто у него случился долбанный эпилептический припадок. Придурок!

— Заткнись! Чего ты ржёшь? — потираю ушибленную скулу. Хорошо так врезала! Думаю, мне нужен лёд. — Видел, она едва не грохнулась в обморок!

— А нехер пить из рук незнакомца.

— Вообще-то ты не незнакомец. Как обычно, ты придумал очередную чухню, а я за всё огребаю!

— Да, ах-ха! Здорово она тебя отделала.

Я ещё яростней потер место удара.

— Хватит ржать. Это не смешно! Лучше думай, как будешь извиняться!

— Что делать? — он скептически выгнул брови. — Прости, но у меня кое-какое мероприятие на выходных намечается. Да и зачем извинятся? Она уже удрала, как коза. Дело сделано, спор закрыт. Кстати, мне понравилось, а тебе? Интересный был опыт.

— Лучше рот свой закрой, — схватившись за голову, я осел на полу, думая, как обернуть время вспять. — Или я не сдержусь и чуть-чуть его разукрашу.

— Ну давай, рискни! Из-за какой-то очередной дырки? Она всего лишь дырка! Из-за неё ли ты будешь чесать кулаки о своё собственное отражение?

К чёрту! Я просто схватил свои штаны, на ходу оделся и вылетел из комнаты. Так, спокойно, Тёма! Вдох выдох, вдох выдох… Лучше уйти от греха подальше. Мать посадит меня под арест на весь зимний уикенд, если снова узнает, что мы пособачились, как две бойцовские псины, разукрасив друг другу лица свежими синяками.

Надо срочно найти Яну и извиниться. Да, хреновенько как-то вышло. Грудную клетку драли и душили бешеные кошки. Сейчас я бы многое отдал, чтобы отмотать время назад.