Одержимость 2.5: После падения

ДЖЕЙСОН

— Блин, Джейсон! — визжит девица, имени которой я не помню, когда виски проливается из бутылки прямо на её голую спину. — Осторожней!

Она пытается повернуть голову, но я накрываю её ладонью и надавливаю, прижимая к дивану.

Дьявол, просто заткнись нахрен. Меньшее, чего я хочу — это слышать тебя, только если ты не стонешь, пока я трахаю тебя.

Делаю очередной глоток из бутылки и ускоряю темп, собираясь кончить, а потом я смогу выставить её за дверь и не слышать этого противного, скулящего голоса.

— Ты делаешь мне больно!

Моя безымянная партнерша сопротивляется, потому что я всё ещё придавливаю её голову. Убираю руку, допиваю алкоголь и, отшвырнув бутылку за спину, крепко берусь за её талию, фиксируя на месте. Мои яйца бьются о её бледную задницу, пока я быстрыми, резкими движениями проникаю в неё.

Она начинает выкрикивать какую-то поощрительную чушь, гнусавым надрывным голосом, и это посылает мой надвигающийся оргазм в далекий откат.

— Закрой рот, — яростно рычу я, дёргая её за обесцвеченные волосы, и она вновь издаёт визг, но в этот момент её тело получает оргазм. Я чувствую, как её мышцы сокращаются на моем члене, врезаюсь в неё еще три раза и тоже кончаю.

Очередная спутница, без какой-либо идентификации, без сил падает на диван, а я направляюсь к мусорному ведру, на ходу стягивая презерватив. Теперь всё, чего я хочу — это чтобы она просто с*балась из моего дома.

— Ты грубый, — она лениво потягивается, — но мне это нравится.

Я безучастно смотрю на неё, ничего не отвечая. Она симпатичная, но под слоем всей этой косметики тяжело определить, сколько ей лет. Ей может быть как двадцать пять, так и тридцать пять.

Впрочем, мне насрать. Я её больше никогда не увижу.

— Люблю диких мальчиков, — она призывно улыбается, но все её уловки мимо. Моя башка трещит, я хочу остаться один. Какого хера она всё ещё валяется на моём диване с таким видом, будто ожидает бесконечный марафон этой ночью?

Я подбираю её одежду и сумку с пола, подхожу и протягиваю ей.

— Одевайся.

— Что ты делаешь? — она недоверчиво смотрит на меня.

— Тебе пора уходить.

— Ты серьёзно?

Я швыряю ей платье, что лучше любых слов подтверждает серьезность моих намерений.

— Но я думала, мы только начали.

— Я тебя привел сюда не для того, чтобы ты думала, — даже не глядя на нее, отзываюсь я, распечатывая новую бутылку. — Давай, проваливай. Моё терпение и так на исходе.

— Ну ты и придурок! — выразительно фыркает и натягивает одежду. Ну и прекрасно, дошло наконец.

Когда дверь за ней закрывается, её лицо тут же стирается из памяти. В последнее время тел было так много — именно тел, которыми я пользовался, но после которых ничего не оставалось. Ни лиц, ни имён, ни голоса.

Я вновь остаюсь один, и мысли, словно шакалы, почуявшие добычу, начинают свою атаку на меня. Мысли о ней, как я ни пытался напрочь избавиться от них, неустанно возвращались, доводя меня до бешеного отчаянья.

Мне нужны были стимуляторы, чтобы хоть как-то существовать после неё и того хаоса, что она посеяла в моей жизни. Алкоголь, секс, бесцельность — я вернулся к давно забытым дням беспечной молодости.

Пусть же так и будет.

С бутылкой, полной на треть, я падаю на диван, откинув голову на спинку, и закрываю глаза, взывая только к одному — забытью. Полному, абсолютному, несущему безмятежное успокоение. Никаких мыслей, никаких чувств.

Я и мой лучший друг виски.

И я пью, пью и пью еще, пока не отключаюсь, приветствуя чёрную пустоту, в которую превращается моё сознание.

***

Пробуждение оказывается резким. Кто-то хлопает меня по лицу, и я распахиваю глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на том, кого должен убить.

— Отлично, живой, — сухо изрекает Эл, стоя надо мной со скрещенными руками.

— Но едва ли, — присоединяется Эрик, вздёргивая бровь.

Два засранца нависают надо мной, разглядывая как какую-нибудь диковинную зверушку в зоопарке.

— Какого хера вы тут забыли? — ворчу я, пытаясь выпрямиться. Чёрт, я уснул сидя, и мои затекшие мышцы мстят мне за это. — Не помню, чтобы присылал вам приглашение на утреннее чаепитие.

Морщась, поднимаюсь с дивана — мой желудок скручивает, а к горлу подкатывает тошнота. Чувствую себя кучей дерьма. Выгляжу, наверное, примерно так же, если не хуже.

— Спасибо бы сказал, что нам не плевать на то, что с тобой происходит, — хмыкает Эл.

Я подавляю в себе желание показать ему средний палец и тащу своё затекшее тело на кухню в поисках влаги. Какой угодно. Мне просто надо залить что-то в горло, а то там все как наждак ощущается.

— Спасибо, это просто неоценимо, — язвлю я после того, как опрокидываю в себя два стакана с водой из-под крана. — Как видите, я ещё дышу, хотя и нерегулярно. Можете проваливать.

— Какого хрена, мужик?

Эрик обеспокоенно смотрит на меня. Если уж Эрик беспокоится, может, всё и правда так паршиво? Хуже, чем я думаю?

Да нет, всё давно перешло за грань «тотальный пизд*ц». Стоит признать это.

— Ты знаешь, что можешь поговорить с нами, — негромко произносит Адам. — Я сам был в полной жопе, когда мы с Грейс разошлись. Тебе ли не знать.

— В вашей истории с Грейс ты вёл себя как последний мудачина. Она не была сукой, которая хотела сделать из твоей сестры шлюху, — резко отвечаю я.

Меня взбесило их желание завалиться ко мне со своими всё понимающими мордами и предложением о задушевных разговорах. Потому что это всё полная херня. Если я буду изливать душу перед ними, мне лучше не станет.

Разве это изменит тот факт, что долбаная блядь, в которую я имел глупость влюбиться, провела меня как полного идиота?

— Чем разговоры помогут мне? — начинаю орать я, хотя моя башка по-прежнему раскалывается от пульсирующей боли. — Чем они помогут Хоуп, которая едва не отправилась на тот свет из-за этой сраной твари?!

Меня колотит. Меня, к чертовой матери, колотит от ярости, как и всякий раз, когда я вспоминаю, что Хоуп пришлось пережить, потому что в тупую голову херовой суки пришла идея о мести.

О мести, мать ее! Она точно еб*нулась.

И всё потому, что я не помнил ее? Всё потому, что я трахнул и не вспомнил об этом долбанную кучу лет спустя? Этих девок было столько, что в голове не укладывается. Они всегда окружали меня и мою команду, готовые обслужить и снизу, и сверху, вбок и поперек. Все знали, что к чему. Веселье, халявная выпивка, секс, иногда на всю ночь.

Ни одна, кроме нее, не появилась спустя столько лет, желая возмездия. Я не понимал этого.

Сумасшедшая сука!

— Ладно, нахер разговоры, — разводит руками Эл. — Давай, иди и собери себя в кучу, а потом мы сходим проветриться.

— Да, чувак, хватит торчать взаперти, — кивает Эрик. — И вызови уборщиков, что ли. У тебя тут настоящая помойка.

Я окидываю хмурым взглядом квартиру. Хм, и правда. Не мешало бы прибраться. Хотя, нет, не «мешало бы» было на прошлой неделе, а сейчас жизненно необходимо. Я никогда так не жил, и в этом вновь виновата эта стерва.

— Я не ждал гостей, так что те, кому не нравится, могут идти в жопу, — фыркаю в ответ, хотя в душе согласен с ним. — У меня нет настроения куда-то идти, так что всего хорошего.

Достаю из бара новую бутылку и откупориваю, но только собираюсь сделать глоток, как рука Адама выхватывает ее, я и моргнуть не успеваю.

— Что за…

— Может, хватит уже! — Эл повышает голос, теряя свою выдержку. — Да, с Хоуп случилось несчастье, и да, эта девка тебя обставила, но жизнь любит подкидывать дерьмо, приятель, — он тычет в меня пальцем. — Тебе это известно. Хоуп идет на поправку, Винтер больше нет в твоей жизни, ты ясно дал ей понять, что хочешь, чтобы она с*балась. Так что прекращай себя жалеть и будь снова тем Ридом, которого я знаю. Потому что этот пизд*ц как достал. Серьезно, мне хочется съездить тебе по роже. Не будь ты моим другом, я бы так и сделал.

Я некоторое время смотрю на Эла, не зная, как отреагировать: дать в морду или рассмеяться. Вообще-то, его слова не вызывают злости, напротив, я чувствую нечто вроде облегчения. Это даже хорошо, что кто-то может сказать тебе правду. Только когда тебе долгое время скармливают дерьмо, начинаешь ценить искренность и осознаёшь её ценность.

И честно, друг прав. Я ведь и правда все это время только то и делаю, что ною и жалею себя. Самому от себя противно, чего уж от друзей ожидать.

— Достали, — под нос ругаюсь я, но иду в ванную и после душа и бритья выгляжу вполне сносно.