Одержимая: расплата за любовь

Курьер остановил мотороллер, привычным движением опустил упор, сверился с мятой бумажкой и, вытащив из корзины бумажный пакет, подошёл к большим узорчатым воротам. Недоумённо осмотрел кирпичную стену, ощупал кованое железо: ни кнопки, ни звонка! Раздражённо подёргал за прутья и, бессильно застонав, поднял глаза к небу. Тут увидел на одном из штырей небольшую камеру и, белозубо улыбнувшись, многозначительно помахал пакетом.

Заметили ли его из большого особняка? Для верности махнул ещё раз, потоптался несколько минут, но ничего не произошло. Вздохнул и, размышляя, что предпринять, присел на тротуар. Сплюнул, достал небольшой красный телефон, нажал кнопку, тонко пропищал автонабор. Курьер поднял голову и, невольно щурясь от яркого полуденного солнца, жалобно заныл в трубку:

– Заказ двадцать — пятьдесят семь! Ворота закрыты, никто не отзывается. Позвоните клиенту, пусть заберёт!

– Новенький, что ли? – услышал он прокуренный женский голос. – Чего время тратишь, и моё, и своё?! Сунь пакет под ворота, болван! Это постоянный клиент, он всегда платит онлайн…

– Но как же… – проблеял курьер.

И тут же подавился остатками фразы от крика начальницы:

– Чаевые твои включены в счёт! Но что-то мне подсказывает, что ты вылетишь с работы прежде, чем их получишь!..

Она что-то ещё раздражённо кричала, но паренёк уже не слушал. Он спешно сунул сотовый в карман, подорвался с места, пихнул пакет под ворота и, запрыгнув на мотороллер, с рёвом исчез за поворотом.

Из-за мощного ствола раскидистого дерева медленно вышел молодой мужчина. Не торопясь, приблизился к воротам и, изящно склонившись, подхватил пакет. Раскрыв его, осторожно понюхал: на бледном лице с правильными чертами появилось выражение лёгкой брезгливости.

– И как это можно есть, Аббадон?

– С большим удовольствием, Лука! – Донеслось со стороны другого дерева. – Но лишь таким, как я! А такие, как ты, от подобной еды толстеют и лысеют…

К мужчине, переваливаясь с ноги на ногу, поплёлся карлик с огромной косматой головой и шикарной бородой, за которой почти не было видно его тщедушного тельца.

– Думал, этот идиот никогда не свалит, – гнусаво проворчал Аббадон и невежливо вырвал пакет из рук Луки. – Настолько слюной изошёл, что готов был выйти и забрать заказ сам… а заодно одарить пацана недельным недержанием мочи и бесплатным заиканием в качестве бонуса!

Нетерпеливо раскрыл пакет и, сунув в него мясистый нос, карлик с наслаждением вдохнул аромат курочки фри. Лука отряхнул руки так, словно держал нечто грязное, и высокомерно предупредил:

– Не вздумай показываться людям! Тебе несколько секунд удовольствия, а мне недели поиска нового жилья. Умерь животные инстинкты…

– Я и так умерил их дальше некуда! – огрызнулся карлик и с жадностью откусил сразу полкурицы. Захрустели кости, по бороде потекли янтарные капли масла, невероятно длинные уши Аббадона зашевелились в такт движениям его острейших челюстей. Карлик прошамкал с набитым ртом: – Собак не жри, птиц не лови, на людей не бросайся! Сплошной пост и воздержание! Единственной радости, и то пытаются лишить!

– Наслаждайся своей канцерогенной радостью, – безразлично отозвался Лука и, заложив руки за спину, медленно направился от ворот вдоль стены.

– А ты куда собрался с таким каменным лицом? – запоздало забеспокоился Аббадон, и уши его мелко задрожали. – Уж не на холм ли Печали?

Лука не ответил, и уши карлика уныло опустились, словно у поникшего пса.

– А куда же ещё? – пробурчал Аббадон и шумно вздохнул: – Снова год пролетел… Эх, даже аппетит пропал!

И закинул в рот остатки курицы.