Девять месяцев на прощение

Я думала, что никогда не вернусь в этот город. Он должен был остаться прошлым. Перевёрнутой страницей, которую я никогда не открою снова, начав жить в другом месте. По-новому. Старые раны постепенно заживут, и сны о том, что я велела себе забыть, перестанут будить меня посреди ночи, когда я просыпалась в слезах, раз за разом переживая ту же боль, что и тогда.

Мне казалось, это удалось.

Но вот я снова здесь. Смотрю в окно поезда на проплывающие мимо знакомые пейзажи. Поезд идёт по мосту. Я обещала, что Гошка увидит эту картину, но сын крепко спит, и мне не хочется его будить. Ещё есть время до подъёма – наша станция конечная.

Мы в купе одни, соседки вышли некоторое время назад. Нам повезло – это оказались мама с дочкой, Гошкиной ровесницей. Дети сразу нашли общий язык, не обращая внимания на нас, взрослых, и женщина тут же начала рассказывать мне про свою жизнь. Наверное, что-то во мне есть такое особенное, вызывающее чужое доверие. Зря не пошла учиться на психолога, ведь хотела же.

Тогда всё сложилось бы по-другому. Я бы никогда не встретила мужчину, разрубившего мою жизнь на до и после. Но и Гошка бы никогда не родился. Моё сокровище. Моё счастье.

Гляжу на спящего сынишку и невольно всхлипываю, поднося ладони к губам, чтобы сдержать сорвавшийся с них звук. Сдержать слёзы. Мамы не должны плакать – это пугает детей. Моего точно пугает. Не так уж давно я имела несчастье в этом убедиться.

В ушах звучат слова лечащего врача. Его напутствия. Он знал, куда мы поехали. И знал, зачем. Я чувствовала, что нравлюсь ему, этому со всех сторон положительному холостяку за тридцать, и понимала, что он не хочет меня отпускать, но для таких, как этот человек, здоровье его маленьких пациентов всегда на первом месте, и это куда важнее личных симпатий. А для меня – тем более. Для сына я сделаю всё.

Всё, что в моих силах, и даже больше.

- Вы должны убедить его, - сказал врач. Бескомпромиссно. – Если хотите спасти вашего сына.

- Да, разумеется, - ответила я.

Но сказать проще, чем сделать. И сейчас мне страшно. Чем ближе мы к родному городу, тем страшнее. Дрожат руки. Сбивается дыхание.

Почти как в нашу первую встречу.

Тогда я тоже очень боялась. Мне просто позарез нужна была работа. Почти вся дедушкина пенсия уходила на его лекарства, да и мне, студентке уже третьего курса, не хотелось больше сидеть на его шее. Хватит уже. Он меня растил и воспитывал после гибели родителей и смерти бабушки, настала моя очередь позаботиться о нём и взять на себя хотя бы часть расходов.

- Можешь, конечно, устроиться промоутером, листовки раздавать, - сказала мне знакомая женщина в службе трудоустройства, куда я пришла с надеждой на то, что мне предложат что-то подходящее. – Или официанткой. Можно ещё в колл-центр, на звонки отвечать.

- Я не смогу, - помотала я головой. – Горло слабое. С такой нагрузкой, как там, голос уже в первую неделю пропадёт.

- Тогда что ты думаешь о работе по специальности?

- Но... у меня ведь ещё нет диплома, - растерялась я.

- Неважно. Есть варианты, где берут и без него, лишь бы руки из нужного места росли. Вас в университете хоть делопроизводству учат? С документами работать сможешь? Оргтехникой пользоваться умеешь, печатаешь быстро?

- Да, - закивала я.

- Тогда, думаю, можно рискнуть. Есть у меня одна вакансия, только сегодня заявка пришла. Но на неё явно и другие претендентки будут. Придёшь раньше, хорошо зарекомендуешь себя – и будешь трудоустроена. Зарплата вполне приличная. А график, можно сказать, свободный... Условно свободный.

- Это как?

- Зависит от графика начальства.

- А как вообще называется должность? – спросила я.

- Помощница руководителя. Там такая история... Но это между нами, ясно? – понизила голос собеседница. – Не вздумай сплетничать! Владелец крупного издательского холдинга хочет пристроить к работе сына. А тот только недавно из заграницы вернулся. Учился там, чуть жить не остался, но отец его сюда перетянул.

- Понятно, - отозвалась я, представив себе этого избалованного сынка. Бывает же так, что люди рождаются, как говорится, с серебряной ложкой во рту. Ему бы хоть денёк пожить в таких условиях, как некоторые мои однокурсники! Да я и сама из числа тех, кому нечем похвастаться в материальном плане. Даже продать нечего.

«Чтобы продать что-нибудь ненужное, надо купить что-нибудь ненужное, а у нас денег нет», – сказала себе я, цитируя любимый мультфильм, и вздохнула.

- Конечно, в офисе хватает секретарей. Опытных, умелых. Но наследник упёрся – хочу личную помощницу, и всё тут! Так что уж постарайся не оплошать на собеседовании. Твоя задача – ему понравиться, тогда и работа твоя.

- Понравиться? – напряглась я. – Он ведь не... У личной помощницы не будет... дополнительных обязанностей?

- Ну, тут уж как договоритесь, - хмыкнула знакомая. – Да не пугайся ты заранее! Вокруг него знаешь какие девки вертятся? На любой вкус! Нужна ты ему, такая скромница, - покосилась она неодобрительно на мою длинную летнюю юбку. – Красивые же ноги, зачем прячешь? Прикупи деловой костюм, чтобы фигуру подчёркивал, но в меру, без пошлости.

Так я и сделала. И в назначенный день стояла, ожидая лифт, подтягивая непривычного фасона светло-синий костюм. Было страшно – не укажут ли мне сразу с порога на дверь? Сейчас все работодатели хотят уже опытных сотрудников. И при этом молодых, вот парадокс.

Я уже входила в лифт, когда у меня внезапно появилась компания. Развернулась и практически уткнулась носом в широкую мужскую грудь. И испуганно отшатнулась от незнакомца, увидев, что испачкала блеском для губ его белоснежную рубашку.

- Ой! – не удержалась я. Первая мысль, лихорадочно промелькнувшая в голове: «Сколько стоит эта рубашка?» Потому что мой сосед по лифту её явно не на вещевом рынке покупал, как я свой сегодняшний костюм, так что стоимость этой вещи вполне могла превышать цену всего, что на мне надето.

И почему только он не подождал следующий лифт? Опаздывает на совещание, что ли? Первое очень важное собеседование – и такая подстава!

- Упс, - ухмыльнулся мужчина, и я наконец-то подняла на него взгляд. Подняла и пропала.

Нет, он не являлся красавцем в классическом понимании. Слишком резкие черты лица. Нос крупноват. И на контрасте – чувственные губы, сейчас искривлённые в усмешке. Незнакомец явно потешался над моим конфузом.

Однако что-то в нём было. Что-то, что притягивало взгляд. Может быть, аура властности. Уверенности в себе. Богатства. А ещё мне подумалось, что в мужчине наверняка течёт восточная кровь. Густые волосы – не просто брюнетистые, а иссиня-чёрные, такие же брови и щетина на смуглых щеках, глубокие тёмные глаза.

Он был полной противоположностью мне – белокожей голубоглазой блондинке.

А противоположности, как известно, притягиваются. Стоп. Откуда вообще взялась эта мысль?..

Должно быть, волнение сказалось. В ночь накануне собеседования я почти не спала. Нервничала, как всё пройдёт, а под утро у дедушки случился очередной приступ, пришлось вызывать скорую помощь. В больницу не увезли – сделали укол. Но сказали, что нужна плановая госпитализация и что я должна его уговорить, потому что люди вроде него обычно неохотно соглашаются сменить родной дом на больничную палату даже на недолгое время. Я пообещала, что уговорю. Непростая задача, но куда деваться?..

- Как проблему решать будем? – осведомился мужчина.

- Я постираю! – выпалила я. – Нет… оплачу вам химчистку! Они ведь… справятся?

- Этот материал нельзя чистить в химчистке, - отозвался он.

- Тогда надо постирать… В стиральной машине, там есть специальный режим для рубашек… вроде бы, - добавила я неуверенно. Неуверенно, потому что у нас с дедушкой такого агрегата не было – старая ещё советских времён машинка сломалась давно, а на новую денег всё не хватало. – А пока можно замыть… Есть мыло-пятновыводитель, с ним и следа не останется.

- Вот вы и этим и займётесь.

- Я?..

- А кто же ещё? Жены у меня нет. К тому же вы сами это предложили, - снова усмешка. Похоже, пятно на рубашке его вовсе не расстроило. А я вдруг подумала, что девушки, которые окружают этого человека, наверняка пользуются не дешёвенькой косметикой из масс-маркета, а брендовой. В частности, супер-стойкой помадой и тушью, которая не растекается, когда плачешь.

А я готова была расплакаться, потому что в ответ на мои слова о том, что могу опоздать на собеседование, поэтому готова заняться рубашкой только чуть позже, мужчина категорично покачал головой.

- Нет. Сначала моя рубашка, потом ваше собеседование. Или вам придётся покупать мне новую точно такую же, а я очень сомневаюсь, что вы сможете себе это позволить, - добавил он, скользнув оценивающим взглядом по моей одежде и сумке. А потом самым наглым образом уставился мне прямо в декольте. Только тут я поняла, что лифт стоит на месте.

- На какой вам этаж?

Выяснилось, что этаж нам нужен один. К счастью, лифт поднимался быстро. Девушка на ресепшн спросила было, кто я такая и зачем пришла, но мой спутник буркнул: «Это ко мне» и, взяв меня за руку, протащил мимо её стойки. А мне стало ещё грустнее, когда я увидела ресепшионистку. Если они тут все такие гламурные, мне точно ничего не светит.

Ещё и в непунктуальности обвинят. Надо бы поскорее разобраться с рубашкой. Тогда есть шанс всё же успеть на собеседование.

Мужчина буквально втащил меня в кабинет и, пока я там озиралась по сторонам, сбросил и так уже расстёгнутый пиджак, стащил с себя галстук и принялся снимать пострадавшую рубашку. Я отвела взгляд. Это хозяина кабинета отчего-то рассмешило.

- Такая стесняшка, да? Никогда мужской торс вблизи не видела? И на пляж не ходишь? Хотя да… не ходишь, - добавил он, неожиданно внимательно рассматривая меня. – Такая светлая… Ты, наверное, обгоришь сразу, если полежишь на солнце, а не загоришь. И блондинка… натуральная?

- Какая вам разница? – сердито спросила я, стараясь не смотреть на его обнажённую грудь. Под гладкой загорелой кожей перекатывались мышцы. Он явно следил за собой. Вон какой накачанный. – И на ты мы с вами, кажется, не переходили!

- Разве ты не должна отвечать на все мои вопросы?

- Почему это? – не поняла я.

- Потому что твоё собеседование – у меня. Личная помощница нужна мне. Сюрприз, да?

Мой незнакомец из лифта оказался моим – возможным – будущим начальником.

Момент был ужасно неловким. В первую минуту я не нашла, что сказать. Затем во мне взыграл дух противоречия.

- Вы уверены, что собеседования должны быть именно такими? – спросила я, с досадой кусая губы. Мои представления об этом человеке оправдались – тот действительно не привык ни в чём себе отказывать. Вот только я не думала, что он окажется таким… подавляющим. Как будто воздух между нами накалялся с каждой секундой нашего диалога. А если ещё кто-нибудь войдёт и увидит его со мной без рубашки, едва ли их первой мыслью будет, что хозяин кабинета снял её с целью постирать…

- У тебя большой опыт собеседований? – осведомились у меня.

- Нет, - призналась я. – На самом деле, опыта нет совсем. Это первое.

- О, мне нравится быть первым!

Я вспыхнула, но подавила протест, напомнив себе, что мне позарез нужна эта работа. Если не устроюсь на неё, придётся идти раздавать листовки, и получать я за это буду сущие копейки. А что, если однажды дедушкиной пенсии не хватит на его лечение или мы не сможем оплатить коммунальные услуги? На эту вакансию без проблем найдётся целая толпа желающих, а я останусь ни с чем. Так что обстоятельства были явно не те, чтобы проявлять гордость, но всё же я твёрдо решила, что не позволю этому большому боссу, получившему всё, что он имел, от богатого папы, себя унижать.

- Ладно. Я ведь сказал – сначала рубашка, потом собеседование. Так и сделаем. Где купить это мыло? Я пошлю кого-нибудь в магазин.

- Не надо, оно у меня с собой.

- Ты носишь мыло-пятновыводитель с собой?

- Да, - буркнула я.

- А что ещё? Может, иголку с ниткой? Что, я угадал?

Я насуплено кивнула.

- Не может быть. Из какого ты века, девочка? Тебя сюда на машине времени отправили? Ты всегда такая запасливая и предусмотрительная? Поверить не могу.

В ответ я лишь развела руками. Да, всё так. Мои приятельницы тоже в большинстве своём считали, что это забавно и несовременно. Но, когда живёшь, экономя на всём, такие вещи становятся привычкой. Я не могла слишком часто покупать себе одежду и поэтому берегла то, что есть. Хорошо ещё, что на этот костюм удалось выкроить. И продавщица на рынке сделала мне скидку – у неё оставался всего один маленький размер, и она уже собиралась домой.

Но не рассказывать же всё это человеку, у которого никогда в жизни не было таких проблем. Он меня попросту не поймёт. Да и жаловаться не хотелось.

- Давайте рубашку. А где здесь раковина? На этом этаже ведь есть туалет?

- Здесь, - кивнул собеседник на вторую дверь в кабинете.

- У вас… отдельное… – не смогла сдержать удивления я.

- Ну разумеется. Терпеть не могу общественные туалеты. Так что вперёд, будь как дома!

Я открыла дверь и оказалась в небольшом, но отделанном со вкусом помещении, где наличествовала не только раковина. Здесь оказалась даже душевая кабина! Подумать только, живут же люди.

Пустив и отрегулировав воду, я достала из сумки мыло и взялась за пятно. Ощущения на меня накатили… странные. Я впервые стирала мужскую одежду, если не считать дедушкину. Но у него не имелось таких рубашек, да и вещи самого близкого на свете родственника – совсем другое дело. Сейчас в моих руках оказалась рубашка, ткань которой совсем недавно соприкасалась с мощным тренированным телом мужчины, который оставался за дверью, поджидая меня там, как хищник свою добычу. Но это был сытый хищник, как мне хотелось надеяться. Со мной он просто играл.

Потому что у таких девушек, как я, нет ничего общего с такими молодыми людьми, как он.

Кстати говоря, сколько ему лет? Двадцать пять – двадцать семь? Мне сказали, он учился в другой стране, но ведь он мог поступить не сразу после школы, а сначала закончить университет здесь.

Впрочем, его биография – не моё дело. Хотя любопытно, конечно. Я впервые встретилась с таким человеком, как он. Как будто с другой планеты. Среди моих одноклассников и однокурсников таких не было, я училась не в самых престижных учебных заведениях.

От рубашки пахло его наверняка безумно дорогим парфюмом, а ещё им самим. Непривычно, будоражаще, очень по-мужски. Этот запах перебивал даже мыло.

Я провела языком по пересохшим губам, окончательно стирая с них липкий блеск, и тут открылась дверь, впуская обладателя рубашки.

- Ты слишком долго… Да, насчёт обращения. Я просто сбиваюсь, привык, что в английском ты и вы звучит одинаково. Да и звать тебя на вы как-то странно. Слишком молоденькая. Сколько тебе? Восемнадцать хоть есть?

- Через две недели будет двадцать. Хорошо, если вам так удобнее, можете обращаться ко мне на ты. Я почти закончила с рубашкой, пятно сошло, осталось только просушить. Увы, фен я с собой не ношу. И у вас, я так понимаю, его тоже нет.

- Попробуй этим, - махнул он в сторону сушилки для рук. – Но вообще не срочно. У меня в офисе есть запасная одежда.

- Тогда почему вы её не надели, а ходите так? – отозвалась я.

- А мне просто нравится тебя смущать! Так и быть, надену. И давай уже приступать к собеседованию, представься хоть для начала.

- Ярослава. Ярослава Дмитриевна Туманова. А ваше имя…

- Ты даже этого не знаешь? Не знаешь, к кому пришла на собеседование? Ну ты даёшь! Да, похоже, опыта у тебя действительно нет. Другая бы не то, что имя выяснила, а ещё все сплетни бы собрала. Меня зовут Арслан. Арслан Булатов.