НЕ УГРОЖАЙ БОССУ, опасно!

Вначале я думала, что у неё случился выкидыш на нервной почве из-за того, что она была разочарована — муж-то оказался обыкновенным программистом, и нет у него никакого бизнеса. Орала она, когда об этом узнала, как ненормальная. Потом через три дня случилась эта трагедия. Как бы я её ни презирала, но потерять ребёнка — это самое ужасное, что может произойти с женщиной. Но дальнейшие события меня ввергли в шок — меня вызвали для дачи показания в отделение полиции. Я тогда не понимала — зачем? Какие показания? И когда в кабинете следователя мне озвучили причину, потеряла дар речи. Следователь монотонно излагал, что Мишка якобы избил мою сводную сестру.

Мишка? Избил? Да это бред! Я знаю его, он бы никогда женщину не ударил, мужику может врезать, но в крайнем случае: если есть угроза жизни, или заступиться за честь женщины. Я так и сказала следователю, когда вернулась способность разговаривать. Он омерзительно усмехнулся и показал мне фотографии — на них Света, лежащая в лужи крови, а Мишка и папа рядом. Смотря на это, я всё равно не верила, чувствовала, что тут всё нечисто. Затем следователь стал допытываться, где я была в это время, намекая, что я тоже могу быть причастна. Благо, что в тот момент я находилась на работе, у нас случился аврал — очередная проверка инспекции по труду, так что у меня было железное алиби. А вот Миша ушёл раньше. До сих пор не могу забыть тот ужас, который испытала, когда услышала, что на друга возбудили уголовное дело. А когда следователь сказал, что мой отец тоже к этому причастен, чуть не потеряла сознание. Запугал меня до чёртиков, что я думать нормально не могла.

Помню, как уговаривала Свету забрать заявление, обливаясь слезами, и она сделала вид, что смилостивилась. Но вначале обвинила меня, что я разлучница, это из-за меня друг взбесился, что я косвенно виновна в происшедшем. Она выдвинула условие: я должна переехать на съёмную квартиру и прекратить общение с Мишей. И если я его выполню, то дело замнут. Разумеется, я согласилась — в тот момент я думала только о папе и Мише. Мне запретили говорить отцу, что я съезжаю из-за них, мотивируя тем, что у него и так проблемы с сердцем. Я согласилась: они были правы, у папы серьёзные проблемы со здоровьем, и лишние переживания ему ни к чему. Ему я сказала, что хочу пожить одна, чтобы испытать свои силы в самостоятельной жизни.

Мы с Мишей работали в одной организации, и, разумеется, его жена бесилась. Мне пришлось разыгрывать роль любовницы Петровича — нашего генерального директора. На радость мне, он любил мужчин, а я была лишь его прикрытием. Мне в принципе безразлично, что он делал не в рабочее время. После того, как я сказала мачехе «по секрету» о связи с генеральным, Света перестала меня ревновать к Мише. За это я была награждена почётным званием «шлюха», и мачеха при каждом удобном случае старалась очернить меня в глазах отца. Никогда не забуду его взгляд, полный боли и разочарования. Но и сказать правду я тогда не могла, а сейчас уже поздно. Я корила себя, что нужно было просто найти другую работу, но где в маленьком городке найти её, да ещё с такой хорошей зарплатой?

Я наняла детектива, стала искать доказательства виновности мачехи и сводной сестры: чувствовала, что для достижения своих целей они могут пойти на многое. Мне попался не детектив, а аферист — я так ничего и не узнала, лишь зря потратила деньги. Поэтому решила заочно учиться на юриста, хотела знать, как защитить себя и друга. Я собирала информацию по крупинкам и узнала, что мачеха с дочкой решили завладеть бизнесом отца — они долго уговаривали переписать его на них. Разумеется, он не сделал этого, за что и поплатился. Сейчас к мачехе ходит один тип, и что-то мне подсказывает, она старается провернуть это дельце сама, и большая вероятность, что у них с дочерью это получится: у женщин обширные связи, так что мне нужно найти профессионала, который сможет разобраться в их махинациях. Не то что бы мне хотелось драться за наследство — обойдусь, во мне говорила жажда мести, я уверена, они отца довели до сердечного приступа, и это сделала не я своим «беспутством», как утверждает мачеха.

Так сложилось, что наш завод купил Аверин — мужик высокого полёта, и его отдел кадров запросил дела сотрудников, чтобы те поехали в Москву для повышения квалификации. Я тут же подсуетилась — отправила свою анкету, Мишину и Лизы. Мне уехать отсюда просто необходимо, только там смогу заработать деньги и найти хорошего детектива, меня толкало вперед только одно желание — засадить тварей-родственничков за решётку. Тем более сейчас у меня нет сдерживающих факторов: Миша ушёл от Светки, завтра мы с ним встречаемся для задушевной беседы. Успокою его, что с Петровичем у нас всё кончено. Я, конечно, пострадаю перед коллегами, якобы он меня променял на молодку, как договаривались с директором, но другу всё-таки расскажу правду, а то он уже извёл меня ворчанием — не мог понять, как я могла так низко пасть. Для него я была хорошей девочкой, пусть и вспыльчивой, но никак не продажной. Так что пришло время его успокоить.