Неизгладимые шрамы жены

Телефон Димы не переставал вибрировать, настойчивая вибрация стала третьим участником удушающей тишины в комнате. Он даже не взглянул на бумаги, которые я протягивала.

— Что бы это ни было, просто запиши на мою карту, — сказал он пренебрежительно, потянувшись за ручкой на столике в прихожей. Он небрежно расписался на последней странице, не задумываясь. — Мне нужно идти, Лена. Это важно.

Он думал, что это список желаний. Список покупок. Вот чем стали для него все мои потребности. Чем-то, за что можно заплатить и забыть.

Он быстро, рассеянно поцеловал меня в лоб.

— Покупай все, что хочешь. Не беспокойся о цене.

И он ушел.

Я стояла, уставившись на закрытую дверь, сжимая в руке подписанные документы о разводе. Он только что подписал конец нашего брака, как будто это был чек от кредитной карты. Абсурдность этого была настолько глубока, что казалась почти смешной.

Щенок в моих руках заскулил, уткнувшись маленькой головкой мне в грудь, и хрупкая плотина, сдерживавшая мои эмоции, треснула. Но я не плакала. Я не могла.

Какая-то больная, извращенная часть меня все еще хотела последовать за ним. Увидеть это снова. Вжечь реальность его предательства в свой мозг, пока не останется места для призрака человека, которого, как я думала, я любила.

Я нашла их в ее пентхаусе. Кристина ждала его у двери, держа на руках их сына, Костю.

Мальчик был так похож на Диму, что это было как физический удар. Те же темные, напряженные глаза. Та же упрямая линия подбородка.

— Прости, Дима, — плакала Кристина, уткнувшись лицом ему в плечо. — Костя так по тебе скучал. Он вчера плакал, пока не уснул, звал папочку.

Дима обнял ее, его рука гладила ее волосы. Это был жест утешения, обладания.

— Все в порядке, — пробормотал он низким, рокочущим голосом. Он взял у нее мальчика, его движения были нежными, отработанными. Он держал Костю с нежностью, о которой я могла только мечтать. То, как он смотрел на этого ребенка… это была чистая, незамутненная любовь, которую он никогда не проявлял ко мне.

Он качал Костю, тихонько баюкая его, бормоча что-то бессмысленное, пока глаза мальчика не закрылись.

Горький смех вырвался у меня прежде, чем я успела его остановить.

Я вспомнила, как была беременна в первый раз. Он был таким внимательным. Читал все книги, посещал все курсы. Он часами разговаривал с моим животом, рассказывая нашему нерожденному ребенку истории о своем дне, обещая научить его плавать под парусом, строить что-то. Он массировал мои отекшие ноги и потакал каждому моему капризу, каким бы нелепым он ни был. Он был идеальным, заботливым будущим отцом.

Все это было ложью. Спектаклем для его драгоценной жены, пока его настоящая семья ждала за кулисами.

Я ненавидела его. Но в тот момент, глядя на него с Кристиной, я ненавидела ее еще больше. Она все это подстроила. Она украла моего мужа, мою жизнь, моего ребенка.

А теперь он держал ее ребенка так, словно это была самая драгоценная вещь в мире.

Я прикусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови. Я заставила себя смотреть, впечатать этот образ в свою память. Это была моя реальность. Это была правда.

«Посмотри на него, Лена, — сказал холодный голос в моей голове. — Посмотри, кто он. Забудь человека, за которого ты вышла замуж. Его не существует».

Я закрыла глаза, и слезы наконец-то полились, горячие и безмолвные.

«Я дам себе эту ночь, — подумала я. — Я позволю себе оплакать человека, которого потеряла. А завтра я со всем покончу. Я никогда не оглянусь назад».

— Я так тебя люблю, Дима, — говорила Кристина, ее голос был полон обожания. — Косте скоро пять. Он начнет задавать вопросы. Дети в парке уже дразнят его за то, что у него нет папы. — Она прерывисто вздохнула. — Я знаю, что подсыпала тебе снотворное, чтобы забеременеть, и мне жаль. Я просто была в отчаянии. Но я сделала это ради любви.

Она идеально играла свою роль. Раскаявшаяся грешница, преданная мать.

— Пожалуйста, Дима, — умоляла она. — Позволь мне привезти Костю домой. В твой дом. Всего на немного. Я хочу, чтобы он знал, каково это — иметь отца.

Я знала ее игру. Она хотела вторгнуться в мое пространство, водрузить свой флаг на моей территории, медленно вытеснить меня.

Я затаила дыхание, крошечный, глупый огонек надежды вспыхнул в моей груди. Он не сделает этого. Он не мог. Наш дом был нашим святилищем. Он был патологически скрытным. Он никогда не позволил бы ей или ее сыну переступить этот порог.

Дима долго молчал. Я слышала биение собственного сердца, отчаянный барабанный бой в тишине. Это был тест. Последний, окончательный тест.

Пожалуйста, Дима. Скажи нет.

Он перевел взгляд с заплаканного лица Кристины на спящего ребенка в своих руках. Его выражение было непроницаемым.

Затем он кивнул.

— Хорошо.

Одно это слово прозвучало как выстрел в тихой ночи.

Мое сердце не просто разбилось. Оно обратилось в прах.

Я проиграла. Последние семь лет, моя любовь, моя надежда, моя боль — все это была ставка, которую я сделала не на того человека.

И я потеряла все.