Когда любовь умрёт, начнётся месть

Игорь Уваров был наставником Димы в юридической школе. Карина была постоянной спутницей Димы задолго до того, как мы поженились. Она не скрывала своего увлечения им, и я бы солгала, если бы сказала, что меня это никогда не беспокоило.

«Она просто ребенок, Ева», — говорил Дима, отшучиваясь. — «Ее отец важен для меня. Я должен быть с ней мил. Это ничего не значит».

Я верила ему. Я доверяла ему, даже когда он стоял в суде и называл меня нерадивой матерью, истеричкой, преступницей. Я верила, что была какая-то другая причина, какая-то скрытая правда, которую я не видела.

Теперь я видела все с идеальной, ужасающей ясностью. Их роман, скорее всего, длился годами.

В ту ночь я не смогла спать в нашей постели. Я взяла одеяло и свернулась на холодном, твердом полу пустой комнаты Лёвы. Стойкий запах свежей краски был резким и стерильным.

В какой-то момент ночи я, должно быть, задремала. Когда я проснулась, на мне лежало другое одеяло, мягкое кашемировое из нашей кровати.

Дима.

Этот жест был так похож на того мужчину, за которого я вышла замуж, того, кто укрывал меня, если я засыпала на диване. На мгновение мое сердце сжалось от фантомной боли по тому, что мы потеряли.

Затем вернулась горечь. Он все еще играл роль. Это был просто еще один просчитанный ход в его длинной, извращенной игре.

Я отшвырнула одеяло, как будто оно было заразным. Оно упало в кучу в углу.

Мой «левый» телефон зажужжал. Сообщение от Жени.

«Есть прогресс. Бывший водитель Карины готов говорить. Может быть, у него есть информация о машине в тот день. Посмотри, сможешь ли ты что-нибудь найти в доме. Будь осторожна».

Я посмотрела в сторону хозяйской спальни. В сторону кабинета Димы. Да. Я что-нибудь найду.

Я спустилась вниз. Звук веселого смеха остановил меня у подножия лестницы.

Там была Карина. На моей кухне. Она была в объятиях Димы, ее голова была откинута назад в радостном смехе. Он целовал ее в шею, и яркий красный след ее помады на его коже был как клеймо.

Я вцепилась в перила, мои костяшки побелели. Эта картина была ударом под дых.

«Карина», — сказала я напряженным голосом. — «Что ты здесь делаешь?»

Дима обернулся, слегка отстранившись от нее. Ему хватило приличия выглядеть неловко.

«Ева. Карина просто… она очень помогала, пока тебя не было. С домом».

«Она и в тюрьму ко мне приходила», — добавила Карина приторно-сладким голосом. — «И к Лёве каждый год на день рождения ходила. Мы даже провели обряд, чтобы сделать ее его крестной матерью, не так ли, Дима?»

Кровь в моих венах, казалось, потекла вспять, приливая к голове горячей, головокружительной волной.

«Ты не имеешь права», — прошипела я, — «даже произносить его имя. Убийца не имеет права оплакивать того, кого убил».

Дима не смотрел мне в глаза. Он смотрел куда-то поверх моего плеча. «Мы попросили священника благословить это, Ева. Мы думали, это принесет ему покой».

Мир замолчал. Воздух потрескивал от чистого, кощунственного ужаса его слов. Моя кровь, казалось, превратилась в ледяные осколки, царапающие вены изнутри. Мне было так больно, что я не могла даже говорить.

Карина, видя свою победу, подошла ко мне с букетом лилий. Их приторный запах заставил мою кожу покрыться мурашками.

«Поздравляю с выходом, Ева», — промурлыкала она. — «С началом новой жизни».

Я выбила цветы из ее руки. Лепестки разлетелись по полу. Я хотела кричать, разорвать ее на части, но я была слишком истощена, слишком пуста.

«А ты выглядишь уставшей», — сказала Карина, ее глаза блеснули. — «Заключенная номер 734. Полагаю, тюремная жизнь не всем по вкусу».

Номер. Мой номер.

«Я!» — ответила я автоматически.

Ответ был условным рефлексом, вбитым в меня за три года перекличек и подсчетов.

Карина издала пронзительный, торжествующий смех. «Ой, я просто шучу! Ты такая чувствительная».

Лоб Димы нахмурился. «Карина, хватит».

«Ой, перестань», — сказала она, игриво шлепнув его по груди. Они флиртовали передо мной, небрежно и жестоко демонстрируя свою близость.

Я вспомнила коробку с бельем в моем ночном столике. Холод в моей душе застыл в глыбу льда.

Тем вечером я встретилась с Женей в тихом кафе в центре города. Эта мука должна была прекратиться. Мне нужно было убраться от них, но я не могла уехать, не добившись справедливости для Лёвы.

«Ты ужасно выглядишь, Ева», — сказала Женя, ее лицо было искажено беспокойством. Она пододвинула ко мне стакан воды.

«Тебе стоит пожить у меня. Ты не можешь быть в этом доме с ним».

«Нет», — сказала я твердым голосом. — «Я должна остаться. Это единственный способ найти улики. Чем ближе я к ним, тем лучше».

Именно в этот момент дверь кафе открылась, и знакомый, режущий слух голос прорвался сквозь тихий гул разговоров.

Карина. Она держала за руку своего сына.

Мои глаза невольно приковались к мальчику. У него была походка Димы. Он так походил на Лёву в том возрасте.

Карина увидела, что я смотрю. Она оттащила мальчика за спину, защищая его, как будто я была каким-то чудовищем.

Затем она заговорила, ее голос был достаточно громким, чтобы услышало все кафе.

«Держись подальше от этой женщины, милый. Она убийца. Она убила своего собственного маленького мальчика».

Кафе замолчало. Все головы повернулись, чтобы уставиться на меня. Карина подошла к нашему столику с самодовольной улыбкой на лице.

«Итак, 734, как ты приспосабливаешься к жизни на воле? Еда лучше? Кровати мягче?»