Отец Моего Партнёра

Алиса Зорина:

«Ну что, теперь веришь?»

Сообщение под скандальными фотографиями заставило моё сердце пылать.

Я сделала ещё один глоток виски, и жжение в горле вызвало на глазах новые слёзы.

Это виски или моё кровоточащее сердце?

«Налей ещё», – пробормотала я, толкая вперёд пустой стакан.

«Будет сделано», – бармен поклонился.

Я снова уставилась на фотографии. Фотографии моей пары с моей сводной сестрой, полуобнажённые, весело проводящих время в одном из пятизвёздочных отелей здесь, в нашей стае.

Несколько месяцев назад я получила анонимное сообщение о том, что моя пара мне изменяет. Это была самая нелепая чушь, которую я когда-либо слышала. И я сразу же отмахнулась от неё как от нереалистичной аферы.

Почему не поверила? Тимур любит меня до безумия. Он моя пара уже три года, и он был самым романтичным и идеальным джентльменом для меня.

Так почему он должен был изменить? И даже если бы он изменял, я бы почувствовала это из-за связи пары. Но я ничего не чувствовала.

Я так расстроилась, что набросилась на анонимного отправителя, предупредив, чтобы он никогда больше со мной не связывался.

И вот сегодня… была наша третья годовщина. Это должен был быть самый счастливый день в моей жизни. Мы только что закончили ужинать с нашими семьями.

Мы должны были провести эту ночь страстно. Но потом он сказал, что ему нужно срочно куда-то пойти. И, богиня, я так доверяла ему, что не сомневалась, что это место должно быть чертовски важным, чтобы он так легко бросил меня в ночь нашей годовщины.

Но потом я получила ещё одно сообщение от анонима. И к сообщению прилагались фотографии. Неопровержимое, душераздирающее доказательство жестокой неверности моей пары. Ещё и с моей сводной сестрой!

Из всех девушек в стае, почему это должна была быть Тамара, единственная сестра, которая у меня есть? Единственный человек, которого я любила больше всего, сразу после Тимура.

Почему она, и почему он? Почему меня так сильно предали люди, которых я любила больше всего? Что я сделала, чтобы заслужить это?

Я снова перечитала сообщение. Моё зрение было жалко затуманено слезами. Каждое слово заставляло моё сердце сжиматься.

«Ну что, теперь веришь?»

Я ненавидела, как самодовольно звучало это сообщение. Но да, конечно, поверила. У меня нет другого выбора, кроме как поверить ему. Большое спасибо за то, что так сильно разбили моё сердце!

«Алиса», – глубокий, хриплый голос испугал меня сзади. Вены на руках выхватили стакан виски прямо из моей хватки. Сладко опьяняющий аромат завораживающе проник в мои ноздри, заставляя моё сердце бешено колотиться.

Я осмелилась взглянуть на него и снова была полностью очарована. А что ещё я должна была чувствовать, если он выглядел сегодня особенно притягательно? А ему было сорок. Нормально ли выглядеть так в сорок?

Ненавижу это признавать, но я много смотрела на него за ужином. Чёрный смокинг никогда не придавал никому столько привлекательности, сколько ему. Его волнистые чёрные волосы, гладко зачёсанные назад, очаровывали его мужественно красивое лицо и острый подбородок. Его густые брови были такой изюминкой, а губы никогда не были такими манящими.

И эта дерзкая уверенность вокруг него. Он был расслаблен, но в нём была контрастная, пугающая аура, которая заставляла трепетать миллионы женских сердец и приковывать к себе внимание, когда он входил в любую комнату.

Бесстыдно признаться, но я давно за ним наблюдала. Я всегда ловила себя на том, что смотрю на него. Даже когда он был с Тимуром и его матерью. И каждый раз я ненавидела себя за то, что заглядывалась на своего женатого свёкра.

Но это же не измена, верно? Я никогда не делала ему никаких предложений. Так что нет, я не изменяла. Если кто-то и изменял, то это Тимур. Этот хладнокровный ублюдок!

«Какого чёрта ты делаешь одна в ночном клубе, Алиса? Не могла выпить дома?»

«Отдай», – пробормотала я, потянувшись за стаканом, но он столкнул его со стойки, и тот разбился на полу.

Я ахнула от хаоса. Но он даже не вздрогнул. В его глазах был горячий холод. Как я уже сказала, очень расслабленный. Его редко что-либо беспокоило.

«Тимур звонил. Сказал, что пытался до тебя дозвониться, но ты не брала трубку», – продолжил он, уставившись на меня своими лесно-зелёными глазами, что затрудняло моё дыхание.

Я резко отвернулась, пытаясь отдышаться: «Да, конечно. Моя идеальная пара. Он, должно быть, волнуется, верно? Вот почему он послал своего властного отца за мной».

Его челюсть дёрнулась. Что-то в моём грубом замечании ему не понравилось. И я не хотела быть такой грубой. Но сейчас мой разум был затуманен виски. Моё сердце было разбито и одиноко.

Он был последним человеком, который мне был нужен рядом в моём уязвимом состоянии. Я могла сделать что-нибудь сумасшедшее…

«Вставай. Ты едешь домой».

«Нет, я не… – но он уже поднял меня за руку. – Отпусти».

«Я не отпущу тебя, Алиса. Ты пьяна. Во что ты играешь? Ты пытаешься попасть в неприятности? Оглянись. Здесь полно подонков. Любой из них может сделать с тобой что-нибудь мерзкое».

«Единственный подонок, которого я боюсь, – это тот, кто держит меня», – я поморщилась от того, насколько крепко он сжимал мою руку.

Его челюсть снова дёрнулась. Это было в первый раз, или я просто никогда не замечала эту скрытую, угрожающую сторону его характера?

Но опять же, он всегда был особенно заботлив ко мне. Всегда ругал меня, когда я делала что-то не так. Всегда беспокоился о моей безопасности. Всегда… всегда уделял мне такое внимание, что я начинала думать о сумасшедших вещах!

Он всегда говорил мне, что делать, а Тимур просто позволял мне делать всё, что я хотела. И хотя некоторые девушки предпочли бы свободу, я всегда любила, когда мой мужчина доминировал надо мной в очень позитивном ключе. И я ненавидела, что это делал не мой мужчина, а его жеребец-отец!

Я ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Это! Сегодня больше, чем когда-либо. Потому что, хотя он заботился обо мне и относился ко мне как любой хороший свёкор, мой разум был переполнен эротическими мыслями о нём, и это было чертовски односторонне и несправедливо!

«Ладно, я отвезу тебя домой. Пойдём», – он попытался потянуть меня за собой, но я изо всех сил старалась остаться на месте.

Он зашипел, опасно приблизив своё лицо: «Мы на публике, Луна. Постарайся не устраивать сцен».

Да, он должен был напомнить мне о моём титуле.

Луна.

Луна с разбитым сердцем.