Он мне изменил? А я вышла замуж за магната

Утреннее калифорнийское солнце заливало столовую в поместье Морозовых через панорамные окна.

Алия сидела за длинным столом из красного дерева с совершенно непроницаемым лицом и молча разрезала свою яичницу.

На парадной лестнице раздались шаги.

Спустился Александр, одетый в идеально сшитый костюм от Tom Ford. Он постукивал по своему Bluetooth-наушнику, выкрикивая приказ об увольнении кому-то из отдела кадров.

Он выдвинул стул напротив Алии и сел.

Он не смотрел на нее. По привычке он просто ждал, когда Алия встанет и нальет ему черный кофе.

Алия не пошевелилась. Она медленно откусила кусочек.

«Кофейник справа от тебя», — сказала она ровным, лишенным всякой теплоты голосом.

Рука Александра замерла на столе. Он наконец посмотрел на нее, нахмурив брови, почувствовав внезапно похолодевшую атмосферу.

Он коснулся наушника, прерывая звонок.

Выражение его лица смягчилось, превратившись в маску нежной заботы. Он внимательно наблюдал за ней, его глаза сканировали ее лицо в поисках любого признака того, что ей что-то известно. Вчерашняя паника исчезла, сменившись продуманным спектаклем. «Ты расстроена, потому что я вчера так поздно вернулся, милая?»

Алия медленно подняла глаза. Она встретила его взгляд мертвым, пустым взором.

«Встреча была действительно такой важной?» — спросила она.

Александр и глазом не моргнул. «Все, что я делаю, — ради плана Группы Морозова по выходу на Nasdaq. Ты же знаешь».

Прежде чем Алия успела ответить, тяжелые двери столовой распахнулись.

Вошла Марьяна, главная экономка, а за ней — Ярослав, личный помощник Александра.

Ярослав подошел прямо к Алие и поставил на стол, прямо перед ее тарелкой, большую фирменную оранжевую коробку.

Александр откинулся на спинку стула, и самодовольная, торжествующая улыбка расползлась по его лицу. Но улыбка не коснулась его глаз, которые оставались прикованными к ней, изучая. «Открой. В знак примирения».

Алия уставилась на коробку. Она протянула руку и развязала коричневую ленту.

Она подняла крышку. Внутри, в бархатном мешочке, лежала сумка Birkin из кожи гималайского крокодила. Одна из самых редких сумок на планете.

«Я поручил своему нью-йоркскому офису забрать ее с частного аукциона еще до того, как ее выставили на всеобщее обозрение», — сказал Александр, его тон сочился самодовольством.

Алия посмотрела на сумку. Она стоила сотни тысяч долларов.

Ее грудь сжалась от тошнотворного чувства унижения. Он обращался с ней как с домашним животным. Бросал ей дорогую игрушку, чтобы она была тихой и послушной.

Алия оттолкнула тяжелую оранжевую коробку. Она заскользила по полированному дереву.

«Мне это не нужно», — холодно сказала она.

Улыбка Александра мгновенно исчезла. Его челюсти сжались.

«Не будь неразумной, Алия», — рявкнул он, его терпение испарилось. «У меня нет времени на истерики».

Их прервал резкий стук высоких каблуков по мраморному полу.

Главные двери распахнулись шире, и в столовую вошла мать Александра, Гелена, в сопровождении двух своих помощниц.

Гелена даже не взглянула на Алию. Она подошла прямо к Александру, положив руку ему на плечо. «Как вчера прошел нетворкинг?»

Затем Гелена повернула голову. Ее острый, критический взгляд скользнул по телу Алии, остановившись и задержавшись на ее плоском животе.

«Отмени свои благотворительные обеды на этой неделе», — приказала Гелена резким и высокомерным тоном. «Ты пойдешь в частную клинику на обследование репродуктивной функции».

Гелена скрестила руки на груди. «Семейный траст Морозовых требует наследника с голубой кровью, чтобы стабилизировать совет директоров перед IPO».

Пальцы Алии сжались на ручке ножа для масла. Металл впился ей в ладонь.

«Я не собираюсь заводить ребенка прямо сейчас», — сказала Алия, ее голос опустился до ледяного тона.

Лицо Гелены покраснело. Она с силой ударила рукой по обеденному столу, отчего зазвенели столовые приборы.

«Ты, неблагодарная маленькая дрянь!» — взвизгнула Гелена.

Гелена наклонилась вперед, ее глаза были полны чистой злобы. «Ты фальшивая наследница. Тебя выбросили из семьи Медведевых, как мусор. У тебя нет ни происхождения, ни родословной, ни ценности. Ты — бракованный товар, который мы подобрали из жалости!»

Алия резко повернула голову к Александру.

Три года он всегда вмешивался. Он всегда играл роль защитника, когда его мать переходила черту.

Александр посмотрел на свою кофейную чашку. Он не сказал матери ни слова.

Вместо этого он поднял глаза на Алию и вздохнул. «Алия, ты опять слишком чувствительна. Перестань смущать мою мать. Просто извинись».

Этот газлайтинг ударил ее, как физический удар в грудь.

Алия посмотрела на них двоих. На мать, которая видела в ней племенную кобылу, и на мужа-изменника, который использовал ее как живой щит.

Последняя микроскопическая нить привязанности в ее сердце оборвалась.

Алия вскочила так быстро, что ее тяжелый деревянный стул с громким скрежетом проехался по полу.

Ее движения были резкими, решительными и лишенными всяких колебаний.

«Оставьте трон семьи Морозовых кому-нибудь другому», — сказала Алия, ее голос эхом разнесся по большой комнате.

Она повернулась к ним спиной и пошла к двери.

«Алия! Вернись!» — взревел Александр, его голос отразился от стен.

Алия не остановилась. Она вышла через парадную дверь, спустилась по ступенькам и вошла в гараж.

Она забралась в свой Porsche 911, захлопнула дверь и выехала за ворота поместья, не взглянув в зеркало заднего вида.