Замужем за генеральным директором к утру

Ослепительный солнечный свет пронзал панорамные окна, впиваясь прямо в сетчатку Элеоноры.

Она застонала от острой, раскалывающей боли, отдающей в виски.

Прижав ладони к глазам, она заставила себя сесть.

Матрас под ней был невероятно мягким. Она моргнула, привыкая к свету, и ее зрение медленно прояснилось, открывая вид на просторный, ультра-роскошный гостиничный номер.

Она опустила взгляд. Простыни из дорогого египетского хлопка сбились у нее на талии.

На ней не было ни единого предмета одежды.

Все ее тело покрылось холодным потом. Обрывки воспоминаний, словно товарный поезд, врезались в ее хрупкий череп.

Бар. Кедровый аромат. Заднее сиденье «Ауруса». Отчаянные, беспорядочные поцелуи.

Она резко вдохнула, у нее перехватило дыхание. Она натянула тяжелое одеяло до самого подбородка, дико озираясь по комнате.

Красные пятна усеивали ее ключицы и плечи — вопиющее физическое доказательство того, как далеко она зашла прошлой ночью.

Внезапно из главной ванной донесся шум льющейся воды.

Сердце Элеоноры подскочило к горлу и забилось так сильно, что, казалось, вот-вот сломает ребра.

Она сбросила одеяло и соскочила с кровати, ее босые ноги шлепали по холодному паркету. Ей нужна была одежда.

Свое шелковое платье она нашла брошенным у дивана, но нежная ткань была разорвана прямо по боковому шву. Вспыхнуло обрывочное воспоминание: ее собственные неуклюжие, пьяные руки агрессивно дергают упрямую молнию в темноте, тошнотворный звук рвущегося под отчаянной хваткой нежного шелка. Платье было безнадежно испорчено.

Паника когтями вцепилась ей в горло. Она схватила хрустящую белую мужскую рубашку, наброшенную на спинку кожаного кресла, и просунула руки в рукава.

Рубашка была на ней огромной. Подол едва доставал до середины бедер, а ткань была пропитана тем же пьянящим кедровым ароматом.

Вода перестала литься.

Матовая стеклянная дверь ванной отъехала в сторону.

Элеонора замерла, упершись спиной в холодный край мраморной барной стойки.

Мужчина вышел. На его бедрах было низко повязано белое полотенце. Капли воды стекали по твердым, очерченным линиям мышц его живота, исчезая в махровой ткани.

Он не выглядел похмельным. Он не выглядел растерянным.

Он поднял свои темные глаза и пригвоздил ее к месту. Его взгляд скользнул по ней, оценивая, как его рубашка висит на ее маленькой фигуре, с дерзкой, неприкрытой настойчивостью.

— П-прошу прощения, — пролепетала Элеонора, ее голосовые связки напряглись. — Прошлой ночью... я слишком много выпила. Это была ошибка.

Он не сказал ни слова. Он сократил расстояние между ними медленными, хищными шагами.

Физическое превосходство его крупной фигуры душило ее. Элеонора сильнее вжалась в мрамор, желая слиться с ним.

Он остановился в нескольких дюймах от нее. Слегка наклонив голову, он длинными пальцами откинул влажную прядь темных волос со своей шеи.

Прямо рядом с его выступающим кадыком виднелся яростный, неоспоримый красный след от укуса.

Элеонора ахнула, прикрыв рот руками.

Яркая вспышка воспоминания поразила ее: ее зубы впиваются в это самое место на заднем сиденье машины, она ведет себя как дикое, свирепое животное.

Щеки вспыхнули жаром. Ей хотелось, чтобы пол разверзся и поглотил ее целиком.

— Этот след, — его голос был низким, опасным, с хрипотцой, вибрировавшим в тишине комнаты, — чрезвычайно осложнит мое сегодняшнее заседание совета директоров.

— Я могу сходить купить консилер, — выпалила Элеонора, ее руки дрожали. — Я могу это исправить.

Он издал короткий, безрадостный смешок. Он повернулся к ней спиной, прошел за барную стойку и налил себе чашку черного кофе.

Он взял со стойки сложенную газету и бросил ее на мрамор прямо перед ней.

Это был «Коммерсантъ».

Жирный заголовок кричал: «ХОЛДИНГ ПОПОВЫХ ГОТОВИТСЯ К РЕКОРДНОМУ IPO».

Под заголовком была фотография высокого разрешения мужчины, стоявшего перед ней.

Глаза Элеоноры пробежали по тексту, буквы плыли у нее перед глазами.

Константин Постников.

Самая безжалостная, хладнокровная машина по поглощению компаний на Московской бирже.

Вся кровь отхлынула от ее лица, и у нее закружилась голова.

Она медленно подняла голову, встречаясь взглядом с Константином. В его глазах не было ни капли тепла, они были расчетливыми и пугающе спокойными.