Предлагаю только интим

Прекрасный воскресный вечер, достойный быть воспетым в балладах и лирических песнях за свою полную луну и легкий теплый воздух, я коротала в одиночестве в баре. Даже не помню, как он называется. Вывеска ‒ это последнее, на что я обратила внимание. Просто первый попавшийся, куда меня пропустили. В первые три не прошла фейс-контроль. Ну да, немного растрепанный вид, мятая одежда, опухшие глаза. По ощущениям, тушь давным-давно со своего законного места на ресницах эмигрировала под глаза .

Только после третьего выпитого стакана начинаю слышать звуки. Наверное, со стороны я выгляжу, как жертва маньяка. А ведь это почти правда. Вспомнила последние два часа своей жизни и вздрогнула.

Кажется, из моего организма еще не вышла вся та дрянь, которой меня напоили.

На душе как-то паршиво. Вроде плакать должна, а что-то не тянет. А ведь меня почти изнасиловали, или не почти? Если я пришла на вечеринку с целью лишиться девственности, а меня напоили и, собственно, ее лишили, это ведь не считается изнасилованием? Я ведь была не против. Кажется. Мало что помню. Только то, как мне дали бокал со спиртным, я опустошила почти половину, и все. Темнота. Потом ‒ странный шепот, кажется, голос сестры и ее парня. Они ссорились. Потом меня несли на руках. Вот за это нужно парню медаль дать. Я не считаю себя жирной. Шестьдесят семь килограмм при моих метр семьдесят ‒ это вполне норма. Но не каждый сможет эту норму осилить. А этот смог, и до кровати дотащить, и под трусы залезть. Но я, вроде, этого хотела. Не знаю, что было в том коктейле, но от него все тело начало гореть, а центр пожара обосновался внизу живота. И тот, кто меня принес, милостиво собрался его потушить. Я не смогла ни сопротивляться, ни поощрить своего пожарника. Просто смотрела в потолок и краем сознания подмечала детали. Чужие руки, нетерпеливый шепот. И резкая боль в промежности. Кажется, это и был тот момент, о котором грезят все девушки, достигшие половой зрелости. Я стала женщиной. Поздравьте меня!

Подняв очередной стакан, опрокинула его в себя и вернулась к воспоминаниям.

Сейчас все это кажется плохим сном. После нескольких минут «типа» секса и «страстных» поцелуев (обслюнявил мне всю грудь и шею, козел) кто-то нарушил наше уединение. Парня с меня снесло пулей. Я смогла только повернуться на бок. Лежать распахнутой как на приеме у гинеколога при посторонних мне было стыдно. Спасибо, что хоть это смогла сделать. Хотелось закрыть глаза и поспать. Слабость пришла вместе со способностью двигаться. Но вместо ожидаемого спокойствия я получила пощечину. И какая-то девчонка голосом моей сестры кричала, что я шлюха, и что-то про ее парня. Еле разлепив глаза, посмотрела на такие родные черты лица. Потом посмотрела на того, кто маячил за ее спиной и натягивал штаны. Матвей?

Это похоже на страшный сон! Меня отымел парень родной сестры, и она нас при этом застукала. Потом она выгнала меня из комнаты, выволокла практически за волосы из нашей общей квартиры, подаренной родителями на наше совершеннолетие.

Всем, кто скажет, что мечтает о сестре-близняшке, я дам в глаз. Как раз дошла до той кондиции, когда море по колено. Один на двоих день рождения, один подарок. И парень теперь тоже один на двоих.

Я хмыкнула. Потом рассмеялась. Сидевшие со мной рядом опасливо покосились, а потом и вообще пересели. Пожав плечами, отвернулась от глупых людишек. Я праздную! Покрутив головой, уперлась взглядом в мужчину. Вот это самец! Широкие плечи, но при этом не огромный. Если сильно постараться, я бы смогла его обхватить руками. Ну, средние пальчики точно бы соединила. Густые русые волосы в модной сейчас прическе: нахер все с боков, даешь свободу сверху! Средний нос, тонкие губы и зеленые глаза. Может, контактные линзы? Разве существует такой насыщенный цвет?

Мое разглядывание мужчина принял по-своему, и уже через мгновение он оказался возле меня. А ресницы-то какие!

Господи! Нужно взять у него номер, где он такие нарастил, от настоящих не отличить.

‒ Почему такая красивая девушка скучает? ‒ спросил он бархатным голосом.

И мне бы поступить взгляд и кокетливо похлопать ресничками, но вместо этого я давлюсь очередным глотком виски и выплевываю все на мужчину. Либо он слепой, либо пьян больше, чем я. Обернулась, вдруг у меня за спиной сидит одинокая модель, к который адресован вопрос, а я просто на пути оказалась. Но у меня за спиной никого нет.

‒ Это ты мне? ‒ с трудом выдавил из себя.

Язык заплетался. Чуть не промазала, указывая пальцем на себя.

Мужчина не ответил. Он был занят тем, что вытирал мой виски со своего лица. Облизнул капельки со своих губ. Я проследила взглядом за движением его языка. Это нормально, что у меня мурашки по коже забегали?

‒ Разбавлен, ‒ произнесли эти губы.

Пришлось поднять взгляд, чтобы посмотреть в глаза.

‒ У меня дома отличная коллекция виски.

‒ Поехали, ‒ выдохнула я.

Мужчина с минуту всматривался мне в глаза.

Может, прозрел и оценил мой потрепанный вид? Но вместо того, чтобы убежать с криками, он взял меня за руку и повел на выход из бара.

«Что ты творишь?!» ‒ кричит внутренний голос.

Еду с незнакомцем к нему домой смотреть коллекцию виски. Я безропотно прошла всю дорогу от выхода из бара, но у машины остановилась. А вдруг он маньяк! И что он сделает? Изнасилует? Лишит невинности? Ха! Забудь! Она ушла, ее больше не вернуть. Вспомни, с кем ты ее лишилась, и посмотри на этого красавца. Какой профиль, какое тело! Это не он тебя, а ты должна тащить его к машине! Мужчина отпустил меня, открыл дверцу и внимательно посмотрел. Понятно, принуждать не будет. В памяти всплыла улыбка Матвея и перекошенное злобой лицо сестры. Если этот мужчина поможет мне забыться хотя бы на несколько часов, нужно этим воспользоваться. Сажусь в машину, пристегиваю ремень. Безопасность ‒ наше все! Мужчина ухмыляется, хлопает дверью и идет на водительское место. Шум мотора, и мы едем по темной улице, в темной машине с мужчиной в темном костюме.

Всю дорогу смотрю исключительно вперед.

Мне стыдно за свое легкомыслие и страшно. И, чего греха таить, немного любопытно. Что будет дальше?

Мужчина тихо включает музыку. Мы едем минут двадцать. Он поворачивает в гараж одной из новеньких многоэтажек.

Останавливается, выключает музыку, выходит из машины, открывает дверь с моей стороны. А я все это время как дура смотрю вперед. Но потом, словно очнувшись, перевожу взгляд на протянутую руку и выбираюсь из машины, воспользовавшись его помощью. Пикнула сигнализация, шум лифта, щелчок открытия двери. Может, я все еще под действием того препарата, которым меня накачали?

‒ Твоя квартира? ‒ спрашиваю, потому что молчание давит на уши.

‒ Тшш! ‒ мужчина прижимает свой указательный палец к моим губам, ‒ Разбудишь родителей.

Глаза мои стали в несколько раз больше.

Серьезно?

Мужчина засмеялся. Значит, шутки шутим?

Вместо того, чтобы отчитать его, размыкаю губы и лижу его палец. Теперь ему не смешно. Дыхание его становится тяжелым, а когда я беру его палец в рот, он стонет отбирая мою добычу, и заменяет ее своими губами.

То, что происходило дальше, было мало похоже на нормальное поведение. Мы, словно два дикаря, срывали друг с друга одежду. У него выходило очень хорошо, у меня ‒ с трудом. Очень отвлекали его губы и руки. Я осталась только в трусиках, а он ‒ все еще в штанах.

Отстранившись, уперлась руками ему в грудь.

‒ Мне нужно в душ, ‒ хочу смыть с себя прикосновения Матвея.

Меня, не выпуская из объятий, оттесняют вглубь квартиры. Я, как кролик, отступаю, пока не упираюсь спиной в дверь.

‒ У тебя десять минут, мышка, ‒ выдыхает он мне в губы и уходит дальше по коридору.